– Значит, кадар может подобраться и к моему поместью, – пробормотала я, содрогнувшись.
Эта предательская мысль вспорола сознание так же болезненно, как кинжал вспарывает кожу.
– Я могу научить тебя, как защитить поместье, но кое-что потребую взамен.
Наконец-то взгляд Мауры отразил что-то, кроме равнодушия. Теперь там скользило лукавство.
– Я хочу, чтобы ты возобновила занятия магией и развивала в себе оставшиеся стихии.
– Мне достаточно огня, – отрезала я.
– Недостаточно. Он прожигает кожу, и твои руки однажды попросту обуглятся в бою. Чем тогда ты будешь бороться с врагами? Силой своего устрашающего взгляда? Он у тебя воистину впечатляющий, но до оружия несколько недотягивает. Все легендарные умения ведьм заключены в стихиях воды и земли. Ты можешь знать сотню обрядов, но без этих граней ведьмовства они бесполезны, как санки летом.
– Ты же сама прекрасно знаешь, что я пыталась, – напомнила я, явственно услышав в своем голосе капризные нотки. Маура была абсолютно права, как бы ни было горько это признавать.
– Знаю, потому прошу продолжить. Ты – ведьма, значит, имеешь власть и над остальными стихиями природы. То, что в твоей крови бурлит мощное пламя, напрямую связано с даром, спящим в роду твоего отца. Об этом мне однажды рассказал учитель. Магия рода Кахира наслоилась на мою ведьмину природу и подарила тебе несомненную власть над огнем, но сделала уязвимой к нему.
– И ты, как обычно, скрывала, – в моем бормотании проступила давняя обида. – Впрочем, много лет я не догадывалась и о вещах поважнее. Например, о том, что ты всей душой надеялась на рождение сына.
– Ты вынудила меня рассказать. Я была слишком зла, – покачала головой Маура.
– И впервые в жизни сказала правду, – отрезала я и, помолчав, сдалась: – Хорошо, я обещаю, что займусь своим даром. Расскажи, как защитить поместье от колдовства кадара.
На лице Мауры расплылась торжествующая улыбка, а в уголках карих глаз собрались морщинки. Почему я никогда не задумывалась, что мать выглядит моложе своих лет? Ее лицо почти не тронули морщины, руки казались нежными и молодыми, даже на шее я не сумела разглядеть ни одного залома. В Нечистом лесу Маура расцвела, будто роза в саду. Родная стихия земли питала ее, наполняла силами и самой жизнью. Разве мог отец устоять перед этой величественной красотой и женской хитростью? Неужели он так сильно любил свою жену, что сдался лишь под действием приворотного отвара?
– Чтобы уберечь поместье от низших демонов, закопай с четырех сторон света за забором по пучку из полыни, зверобоя и крапивы. Не забудь окропить травы своей кровью, как и места, где закопаешь их. Ведьмина кровь усилит ритуал. Ах да, и делать это нужно в первый час после полуночи, пока новый день не вошел в полную силу. Пока эти травы закопаны в землю, ни одна тварь из недр не преодолеет их защиту. Если же кадар возомнит себя всесильным и попытается выкопать их, то познает всю мощь кровавых ведьминых обрядов. Он нераздельно связан магией с демонами-прислужниками и не сможет прикоснуться к травам, как бы ни пытался.
– Откуда тебе известно об этой защите? – изумилась я, мысленно прикидывая, как нарвать нужных трав, не привлекая к себе внимания.
– Я придумала ее сама. Она помогает не только от низших демонов, но и от другой нечисти, тесно связанной с землей. Наш дом в Даире защищали такие же пучки. Все годы после твоего рождения я боялась, что от Малики в наш дом придет беда.
Маура оказалась права. Беда пришла в лице навиров, пополнивших мою вместительную копилку страхов.
– Теперь беда идет в мой дом, – ляпнула я, прежде чем успела захлопнуть непослушный рот. Зачем матери знать о моих горестях?!
– Что произошло? – бровь Мауры красноречиво изогнулась, будто бы ехидно говоря мне: «Что там у тебя – соплячки – могут быть за проблемы?»
– Отец с Айданом прибудут в Вароссу через неделю, как раз к моему двадцатилетию.
– Что сподвигло Кахира на это? Обычно он не стремится встречаться с тобой. Еще и наследничка своего решил притащить, – в голосе матери кипело искреннее негодование. – Как бы Кахир не решил выдать тебя замуж за одного из друзей старшего сынка. Тебе нужен надежный муж, но уж никак не избалованный прихвостень этого негодяя.
Я невольно вздрогнула. Мать лезвием прошлась по едва зарубцевавшемуся страху. С наступлением двадцатилетия я получу возможность выйти замуж, и отец обязательно предпримет все, на что способно его влияние, чтобы сплавить меня в чьи-то надежные руки. Он не раз говорил, что мой необузданный нрав давно нуждается в перевоспитании, и этим обязательно займется будущий супруг.
Слабым огоньком в глубине души тлела надежда, что ни один жених не сунется свататься, опасаясь моей дурной славы. Арест Надира Леяна подогрел ее, добавив хвороста в костер людского осуждения и страха. Поскорей бы эта новость добралась до знатных женихов Даира.
