Отец проворно выбрался из экипажа и выпрямился во весь свой немалый рост. Его статная и величественная фигура всегда казалась мне несгибаемой и вселяла страх. Воевода Нарама был широк в плечах и достаточно подтянут. Небольшой живот скрывал плотный черный мундир с красным кантом, золотыми эполетами и аксельбантами, украшенный богатым шитьем. На груди отца сверкал знак императора – корона с вензелем в виде буквы «Р», обозначавшей правящий род. Мундир подпоясывал белоснежный ремень с ножнами для кинжала. В руках отец держал черный кивер, тоже расшитый золотом.
Братья в парадной форме не красовались. Они предпочли ей походную черную, как и остальные солдаты в сопровождении.
Отец окинул притихшую толпу заинтересованным взглядом и благосклонно кивнул куда-то в пустоту. Двадцать один год назад он покинул Вароссу, наместником которой пробыл девять лет. Здесь родились Айдан и Арлан. Здесь его по сей день вспоминали как мудрого и миролюбивого правителя, в отличие от меня самой. Скучал ли отец по тем временам, когда груз правления целой провинцией не лежал на его широких плечах?
Воевода направился ко мне, разведя руки для объятий. Я вымученно улыбнулась и позволила ему обнять себя.
– Здравствуй, дочь. Ты вновь на людях с непокрытой головой, – пробасил он мне на ухо.
– Отец, вы же знаете – я вся в мать.
Собственный шепот напомнил мне шипение одной из змей, полчища которых сегодня ночью погибли в бушующем пламени. Их ползло к Вароссе все больше, будто гады со всего материка решили поселиться в городе роз.
– Ты снова в перчатках, – так же тихо продолжил отец, остановив пытливый взгляд на моих руках.
Я ограничилась сухим кивком.
– Сестренка, прекрасно выглядишь! Все хорошеешь и хорошеешь с каждым днем, – низкий голос Айдана был беззаботен и мил. Я оцепенела, умоляя себя повернуть голову и нацепить на лицо вежливо-равнодушную улыбку, вместо того чтобы выхватить отцовский родовой кинжал кама и исполосовать ненавистное лицо орнаментом герба империи.
В ножнах воеводы призывно поблескивала покрытая позолотой рукоять, украшенная сплошным цветочным орнаментом. Изумруд в ее навершии так и манил ощутить в руке холод металла, сжать его крепче и всадить старшему братцу в глаз.
– Айдан, Арлан, я бесконечно вам рада, – так же бессовестно солгала я.
Старший брат стиснул меня в объятиях, которые по незнанию можно было принять за дружеские, если бы не презрительный шепот:
– Я надеялся, что ты сдохнешь здесь, байстрючка. Видать, даже нечисть брезгует ведьминым отродьем.
– Не дождешься, сволочь, – с милейшей улыбкой процедила я, отчаянно моля Творца, чтобы это животное скорее убрало лапы с моей спины и сгинуло с глаз.
– Ну-ну, задушишь сестру, – похлопал брата по плечу Арлан.
Тот разжал цепкие объятия, едва не стоившие мне ребер. Айдан отстранился, окинув меня испепеляющим взглядом. Они с Арланом разнились, как дневной зной и ночная прохлада. Айдан – высокий и широкоплечий, зеленоглазый и русоволосый – пошел в отца, тогда как Арлан вырос внешней копией их матери. Он был ниже старшего брата, изящнее и слабее его, а еще умнее и сострадательнее. Темно-русые волосы, смуглая кожа и насыщенно карие глаза напоминали о Малике, так ненавистной моей матери.
Арлан никогда не задирал меня и даже признавал своей сестрой. Он держался вежливо, но отстраненно, в то время как Айдан не упускал повода напомнить мне, каким ничтожным существом я родилась. Старший брат насмехался и над Арланом, дразня самым сильным среди девочек, библиотечной крысой и маменькиным сынком.
– Здравствуй, сестра, – мягко произнес Арлан и заключил меня в легкие, почти невесомые объятия. Я сжала брата сильней, безмолвно выражая соболезнование его горю.
– Пора бы нам отдохнуть с дороги. Амаль Кахир, приглашайте гостей в свои владения, – с этими словами отец вернулся в свой экипаж, а братья вновь оседлали коней.
Не дожидаясь нас, процессия двинулась вверх по улице. Какого же, интересно мне знать, приглашения они дожидались? Хозяйке поместья осталось лишь глотать пыль от копыт, оставленную дорогими гостями.
Нам пришлось пробираться сквозь толпу к лошадям, оставленным на попечение солдат империи. Те не выказали восторга от странного поручения, но и противиться моей воле не посмели.
– Он совсем не изменился, – процедил Беркут, стоило нам миновать живой коридор, который зеваки предусмотрительно образовали, только бы не попасться под руку отряду колдунов.
– Я бы предпочла, чтоб братца изменили черви, жрущие его труп в какой-нибудь канаве, – буркнула я.
Воспоминания шестилетней давности кружили в голове частичками пепла. Прибытие Айдана всколыхнуло бурю в застоявшемся душевном болоте. Как усмирить ее вновь, я не знала.
Мы отвязали лошадей от коновязи и верхом направились вслед за гостями. Когда наш строй въехал в ворота поместья, прислуга уже разместила отца и братьев в выделенных им комнатах, а солдаты воеводы распрягали лошадей. Они галдели так, будто и не проделали путь длиною в три дня, но при виде нашей процессии замолчали, опасливо косясь в мою сторону.
