Конечно же, в присутствии солдат я гордо вздернула подбородок и проследовала к городским воротам с абсолютно независимым видом, будто даже не замечаю конвоя. Ни один из моих чародеев не проронил ни слова, они следовали позади безмолвными призраками. Только Беркут неизменно держался рядом, сверля меня красноречиво-разочарованным взглядом. Стоило нам остаться наедине, я попыталась объясниться, но он упрямо отвернулся, не желая слушать оправданий. Отчаявшись достучаться до друга, я фыркнула и исчезла за дверью своей спальни.
Сегодня меня не оставили одну ни на минуту. Утром Беркута у дверей не оказалось, но на его месте дежурил Ансар. Он и поведал мне, что командир на тренировочном поле проверяет подготовку мирейца.
Новость о согласии перебежчика присоединиться к отряду вызвала двойственные чувства. С одной стороны, его умение скрываться в тени сослужит мне добрую службу. С другой же – постоянное присутствие мирейца станет новым и новым напоминанием об ошибке, чуть было не стоившей ему жизни. Мало мне двух прошедших ночей, наполненных красочными кошмарами с его участием.
Я ненадолго заглянула на тренировочное поле и успела насладиться ожидаемым зрелищем. Беркут то и дело ронял мирейца на песок. Тот ругался сквозь зубы, но вставал и продолжал нападать. Он был хорошо подготовлен, как для сына городского стражника, но недостаточно, чтобы выстоять против Михеля, хоть и имел преимущество в росте. Впрочем, от перебежчика мне требовались лишь его магия и Реф.
Вечером за дверью спальни дежурил уже Беркут. Он снисходительно повел бровью, окинув взглядом мою черную мантию, и молчаливо направился следом. Я вкратце объяснила, что собираюсь сделать, и попросила надеть плащ с капюшоном. Несмотря на комендантский час, мог найтись бунтарь, который плевать хотел на мои приказы. Не хватало еще лишних пересудов!
Первой целью стала северная граница поместья. Мы пробрались сквозь заросли кустарника и остановились у каменного забора. Я развязала поясной мешочек и вынула оттуда небольшую садовую лопатку. Беркут тихонько фыркнул и отошел на несколько шагов, оставив меня копать в одиночестве. Я вырыла небольшую ямку и, чиркнув карманным ножом по ладони, позволила крови стекать туда. Следом окропила ею и один из пучков, сорванных вчера Маурой. Прижав белоснежный платок к ране, я разровняла землю, будто ничего и не было.
То же самое мы проделали в восточной, южной и западной границах поместья. Стоило мне опустить в яму четвертый пучок, как глотку сдавила незримая сила. Будто кто-то бесплотный, но необычайно цепкий сжал шею в огромном кулаке, норовя раскрошить позвонки. Я хватала ртом воздух, чувствуя, что тот не проходит дальше горла. Беркут позабыл обиду и подскочил ко мне. Взгляд друга метался в отчаянии, как и он сам. Михель был бессилен против древней магии земли, как и я сама.
Хватка магии ослабла внезапно. Воздух вновь ворвался в грудь, наполнив ее, как ветер наполняет паруса. Я откашлялась, каким-то чудом удержав в себе ужин, и обессиленно опустилась прямо на землю.
– Думаю, работает, – мой голос проскрипел, будто заржавевший засов.
– В следующий раз предупреждай, что начнешь задыхаться, – проворчал Беркут, помогая мне подняться. На его лице все еще читалась настороженность.
– Обязательно предупрежу, если сама буду знать об этом, – отозвалась я.
Мы вернулись к воротам в абсолютной тишине. Ноги дрожали, но я, ведомая упрямством, держалась гордо и независимо. Беркут решил, что сказанных слов достаточно, и снова вжился в роль оскорбленного родителя. На посту царило необычайное воодушевление. Караульные о чем-то спорили, в волнении поглядывая в сторону дома прислуги.
– Что стряслось? – грозный голос Беркута заставил их обратить внимание на ворота, куда мы только что беспрепятственно вошли.
Солдаты мгновенно выстроились в маленький строй из троих человек, вытянувшись в стойку, и один отрапортовал:
– В доме прислуги бешеный переполох, командир. Несколько минут назад какая-то девушка визжала так, будто ее пытают. Солдаты уже побежали выяснять, что произошло.
Мы с Беркутом обменялись одинаково взволнованными взглядами и бросились к дому прислуги. В окнах мелькали огни свечей. Его обитатели просыпались один за одним. Стряслось что-то ужасное. Неужели убийца добрался до поместья раньше, чем я сумела защитить его?!
Больше двух десятков солдат рассредоточились по усадьбе, оставшись настороже. Из распахнутого окна на втором этаже дома прислуги доносился надрывный женский плач, перемежавшийся с визгом и хрипом. Будто душа покидала еще живое человеческое тело. Вопли, полные глубинной боли, вспарывали сознание, гнали прочь любые другие мысли. Я видела лишь распахнутую входную дверь.
– Бесполезно просить тебя не ходить туда? – без всякой надежды буркнул Беркут, на что я одарила его воинственным взглядом и ускорила шаг.
