– Помню. Вы были прелестной девчушкой в дорогих платьях и походили на черноволосый одуванчик, – сонно пробормотал Ингар, чем вызвал у меня искреннюю улыбку. – Особенно мне запомнилось ваше нежно-фиолетовое платье с огромным количеством оборок. Оно было таким смешным.
Сердце грустно защемило. Мое любимое платье. Помню, как с радостным визгом кружилась в нем по общей комнате нашего особняка и воображала себя знатной дамой на пышном балу. В меня, конечно же, влюблялся сам цесаревич и на том же балу представлял многочисленным знатным гостям своей будущей супругой. Откуда же глупой девчушке было знать, что мечты имеют обыкновение сбываться, но совсем не так радужно, как видятся в фантазиях?
В откровении Ингара я встретилась с призраком прошлых счастливых дней. В пять лет мое детство было беззаботным и радостным. Через пару лет светлая пора закончилась, и охранником ко мне приставили молодого парнишку Михеля – уроженца провинции Горан, совсем недавно отучившегося в кадетском корпусе. Тогда-то и пришло время бороться за собственную жизнь с каждым, кто считал меня недостойной зваться дочерью воеводы.
– Если я была прелестной, то почему же ты смотрел на меня с такой обидой? – спросила я, вспомнив наши дуэли взглядов исподлобья.
– Обычная детская зависть, – на лице Ингара скользнула грустная улыбка. – Я был ребенком, которому не перепадало даже лишнего куска хлеба, вас же Маура показывала людям, как свое величайшее сокровище. Кто угодно хотел бы быть ребенком воеводы.
– Нашел, чему завидовать. С семи лет я жила в страхе за свою жизнь и ни разу не выходила на улицу в одиночку… пока не научилась сбегать от Беркута.
– Ему вы корчили такие же смешные рожи? – ехидно поинтересовался Ингар.
– Это ты тоже помнишь? – я не выдержала и глупо хихикнула. – Его я еще и била.
Ингар коротко хохотнул и замолчал, погрузившись то ли в сон, то ли в воспоминания. Я скользнула взглядом по гордому профилю, по носу с небольшой горбинкой, по высоким скулам и остановилась на закрытых глазах. Рефа поблизости не оказалось. Старик исчез, оставив нас предаваться детским воспоминаниям наедине. В эти минуты здесь не было наместницы и ее солдата. Мы будто бы превратились в старых друзей, глупо поссорившихся в детстве и встретившихся вновь через добрых пятнадцать лет.
– Почему все считают ее мертвой? – спросил Ингар и приоткрыл глаза.
– На это были причины, – отозвалась я, поспешно отведя взгляд, будто вор, застуканный с рукой в кармане благочестивого горожанина. – Не вздумай кому-нибудь сболтнуть, что она жива.
Ингар кивнул и с любопытством в глазах воззрился на меня. Вся сонливость пропала с его лица, будто сброшенная личина.
– После визита посыльного на вас лица нет. Вы поэтому пошли к Мауре?
А он наблюдательный! Даже чересчур…
– Я ходила к ней посоветоваться, наивно забыв, что любимая мама дает только те советы, от которых хочется вздернуться на ближайшем дереве. Сегодняшняя встреча не стала исключением, – помолчав, ответила я. Откровенничать с кем-то, кроме Беркута, оказалось… странно.
Сегодня Ингар пошатнул надежную стену между мной и окружающим миром. Не зря Маура считала меня размазней. Она учила никому не доверять, а я так жаждала обрести близких людей…
– Тир Ак-Сарин передал вам подарок?
– Да, колье. Это… неожиданно.
– Наверное, он хотел поздравить вас с особенной датой. Теперь вы – взрослая девушка.
– И это сулит мне немало проблем. У меня попросту нет сил, чтобы бороться со всеми, кому что-то от меня нужно.
– Может, не стоит бороться со всеми в одиночку? – мудро изрек Ингар. – Союзники нужны даже ведьмам, которым под силу испепелить полчище змей.
В парадном зале дома наместницы играла чарующая музыка. Нежные звуки дудука, гуслей и диковинной нарамской скрипки медом разливались по залу, заглушая гомон разномастной толпы. Морок послушно скрывал меня, стоящего неподалеку от кресла Амаль. Прислуга предусмотрительно погасила свечи в тяжелом бронзовом подсвечнике, оставив в полумраке место между двумя огромными вазонами.
Я вдыхал аромат свежесрезанных роз, внимательно осматривая гостей, но невольно возвращался взглядом к наместнице. Сегодня она была воистину… неотразима в традиционном нарамском наряде. Ее алое верхнее платье из атласа, надетое поверх длинной туники золотого цвета, не позволяло отвести глаз. Струящаяся ткань стекала на пол рекой крови и шлейфом стелилась у ног Амаль. Пояс, усыпанный драгоценными камнями, сверкал и переливался в свете многочисленных свечей. В кудрявых волосах, собранных в сложную прическу, будто звезды в ночи, мерцали бриллианты. Сегодня Амаль походила на мать, когда та впервые явилась в дом моих родителей, чтобы помочь. Походила и разительно от нее отличалась…
