Пьяные аристократы возмущенно зашептались, но ослушаться воеводу не посмели. Послышался звук отодвигаемых массивных стульев, разбавляемый людским негодованием.
Сыновья воеводы поспешили к отцу, и я последовал их примеру, больше не заботясь о том, что в свете множества свечей тени уже не скрывали меня от посторонних глаз. В общей суете на очередного безликого солдата в маске никто и не взглянул.
Я вновь поймал на себе сочувственный взгляд Амаль и ощутил, как взмокли ладони. Что с Рефом?!
– Достопочтенный воевода, что же стряслось? – спросил целитель Гаян, согнувшись в почтительном поклоне.
– Нападение, – понизив голос, ответил тот. – Я прошу вас остаться, Гаян. Ваша помощь может понадобиться сегодня.
Кто-то из гостей умудрился расслышать слово «нападение», и оно снежной лавиной накрыло просторный зал. Народ в ужасе ломился к двери, желая как можно скорее покинуть гиблое место и вернуться в безопасные родные стены.
– Прошу вас, спокойней! Не уподобляйтесь животным! – громогласный возглас воеводы стремительно разнесся по залу. – Повторяю: вас проводят солдаты моей дочери! Не поддавайтесь страху!
Гостей призыв воеводы не усмирил, но, по крайней мере, они перестали вопить. Амаль поглядывала на отца исподлобья, но не смела перечить ему. Уверен, она не желала отпускать из поместья ни одного своего солдата.
– Кадар? – тихонько спросил я, незаметно подобравшись к Беркуту. Гадкое предчувствие уже подсказало мне ответ на этот вопрос.
Тот хмуро кивнул, указав глазами на Иду. Путаясь в рубахе и длинном переднике, она со слезами бросилась мне на грудь. Я заметил кровь на ее руках и одежде, отчего поганое предчувствие завыло и заскреблось в груди. Так оплакивать Ида могла лишь одного человека…
Гости с тревогой поглядывали на плачущую девушку, бездумно трущую окровавленными руками глаза. То и дело со всех сторон раздавалось: «Что стряслось?», «Почему она плачет?», «На нее напали?», «Кого она убила?». Знать разорвала бы Иду на части из праздного любопытства, если бы не солдаты, обступившие нас плотным кольцом.
– Дания, – выдавила она и разрыдалась с новой силой, а я впервые за долгое время ощутил мерзкую дрожь ужаса.
Кадар забрал последнюю жертву. Он не отпускал тех, кого выбрал. Они были обречены уже при встрече с демоном. Но как он проник в поместье? Амаль защитила свой дом. Разве что… кадар убил привратников.
Ощущение незримой опасности пробудило внутри инстинкты, так давно и так хорошо мне знакомые. Они, будто дикие звери, просидевшие в клетке почти три недели, с ревом вырвались на волю. Казалось, даже зрение и слух улучшились.
– Ида, что случилось? Дания мертва или ранена? – вкрадчиво спросил я, насильно оторвав от себя девушку.
Она захлебывалась рыданиями, не в силах выдавить ни слова. Мне пришлось ощутимо встряхнуть ее, чтобы добиться чего-то связного.
– Я не знаю, жива ли она… – пробормотала Ида, размазывая по лицу чужую кровь. – Я принесла Дании ужин, но солдат воеводы запретил входить. Из-за двери слышались хрипы и даже крик. Я попыталась войти, но он вцепился мне в горло и чуть не задушил…
Одержимый! Солдат воеводы… Как здорово придумано! Все колдуны из отряда Амаль сегодня рассредоточились по поместью. Охрану Дании Беркут с разрешения воеводы поручил одному из солдат империи – обычному человеку, которого под силу поработить низшему демону… Этот четкий план требовал одного – осведомителя в поместье…
Ида снова всхлипнула и потянулась к лицу, желая закрыть его руками, но отдернула их. Глаза девушки расширились сильнее при виде крови, которую она, похоже, заметила лишь в это мгновение. Ида принялась остервенело вытирать ее о подол серого платья, отчего я вдруг догадался, кому принадлежит кровь.
– Как ты вырвалась? – я вновь встряхнул Иду.
Где-то позади, будто бы в другой реальности, Беркут раздавал распоряжения солдатам. Они выводили гостей из зала, поспешно покидали зал с четкими заданиями командира, а оставшиеся рассредоточились вокруг.
– Я убила его, – пролепетала Ида. – Сотворила смертельное заклятие.
Я на миг опешил. Кто бы мог подумать, что обычная помощница кухарки окажется заклинательницей, которой под силу сплести смертельное заклятие?!
– Какое?
– Создала удавку, – потупившись, призналась она. – Он задыхался, выронил саблю, и я подняла ее. Уже почти без сознания солдат бросился ко мне, и я… проткнула ему живот…
Ида задрожала всем телом, и я не нашел ничего лучше, кроме как обнять ее. Внутри кипела ярость, которую пришлось старательно сдерживать. Одно неосторожное желание, и я вновь вернусь в детство.
– Я заглянула в комнату, а там… человек в черной мантии и кровь. Дания лежала на полу, а над ней… марево из теней. Он обернулся, но я успела захлопнуть дверь и сбежать… Ингар, я убежала и не попыталась помочь ей… Я виновата…
– Ты – никто против кадара. Твое геройство ничем хорошим не кончилось бы, – я строго оборвал ее самобичевание и повернулся к наместнице: – Амаль Кахир, думаю, ваша защита поместья нарушена.
Глаза ведьмы изумленно расширились. Она скрестила руки на груди, скрывая предательскую дрожь, и пробормотала:
