Я чуть заметно тряхнул головой, сосредоточившись на празднестве. Запах мяса и специй наполнял рот слюной, а в голове всплывало тоскливое воспоминание о наскоро проглоченной за завтраком каше.
Приемы в имении Тира разительно отличались от этого праздника, на котором рекой лилось вино, столы ломились от всех видов мяса, овощей и сладостей, а чарующая нарамская музыка оплетала тело шелковыми силками. Не говоря уж об обилии пышных нарядов всевозможных цветов, от которых рябило в глазах.
Чинная адрамская аристократия предпочитала ненавязчивые звуки рояля и пила слабое вино из невероятно дорогих хрустальных бокалов, которые так и норовили треснуть, стоило в порыве чувств сжать их чуть крепче. Впрочем, никакого порыва чувств и быть не могло, ведь все разговоры велись спокойно и чопорно, а изысканная вежливость, пусть иногда и граничащая со злорадным хамством, была верной спутницей любых приемов.
Все наряды как для мужчин, так и для женщин строго регламентировались, и не приведи Владыка кому-то явиться на светский вечер в чем-то неподобающем! Такую неслыханную новость еще неделю пережевывало бы все высшее общество Адрама!
Я откровенно отлынивал от любых сходок местной элиты, куда меня упрямо пытались затащить Тир и Лира, но иногда был вынужден сопровождать мою прелесть в логова светских хищников, только бы ее там не сожрали. Такова уж незавидная участь семьи воеводы. Хотелось бы мне посмотреть, как впишется в этот змеиный клубок Амаль, и в кого из надутых снобов в дорогущих фраках она швырнет кинжал в первую очередь.
Благодаря вину оживленные разговоры о политике, императоре и смутных новостях, долетающих с соседних материков, быстро наскучили варосской знати.
За окнами воцарилась тьма. Свечи в настенных подсвечниках и помпезной бронзовой люстре залили мягким светом весь зал, отчего ворон на гербе рода Эркин показался еще более угрожающим.
Я напрягся всем телом, заметив, как Айдан, осушив залпом бокал вина, уверенно обогнул воеводу и протянул руку Амаль. Не забыл он и о полупоклоне, принятом у офицеров, когда те приглашают даму на танец.
Взгляд наместницы лишь на миг скользнул по мне, но и этого мига хватило, чтобы понять, как жаждала она отказаться… И не смела этого сделать при всем честном народе. Находись мы в Мирее или Белоярове, Амаль могла бы с негодованием отвергнуть руку брата, потому что тот не надел перчатки – один из обязательных предметов бальной одежды. В Нараме же, считавшемся остальными провинциями диким и неотесанным, не было и намека на имперские условности.
Амаль нацепила на лицо холодную улыбку и приняла приглашение. Я стоял достаточно близко, чтобы увидеть, как сильно старший брат сжал ее руку. На лице наместницы не дрогнул ни один мускул.
Беркут, дежуривший у самых дверей, походил на сжатую пружину, как и я сам. Что этот ублюдок собрался вытворить?
Следом за первой парой потянулись и другие, отчего музыканты заиграли невероятно пленительную мелодию.
Если бы не Амаль, за чьим каменным лицом я внимательно наблюдал, волшебная музыка одурманила бы меня, будто аромат шаманских благовоний. Я готов был слушать ее вечно, если бы не гримаса хищника на лице Айдана и гордо вздернутый подбородок наместницы. Он что-то шептал сестре на ухо, отчего ее ярко-алые губы сжимались все сильнее. На лице Айдана играла злорадством ухмылка, а рука властно обхватывала талию Амаль. После очередной его фразы наместница запнулась, отчего брат грубо прижал ее ближе, не позволяя отстраниться.
Она вновь бросила беглый взгляд на то место, где я прятался в тенях. В эти минуты Амаль походила на отчаявшегося зверя, загнанного в угол хитрым охотником.
Видит Владыка, я готов был потушить все свечи в зале и вновь проделать тот же трюк с исчезновением, но не успел. Мое внимание, как и внимание всех присутствующих, привлек глухой звук удара.
С тревогой переведя взгляд на дверь, я разглядел бесчувственное тело Иды, над которой в замешательстве склонился Беркут.
Музыка оборвалась на высокой ноте, Амаль отпрянула от Айдана, с силой вырвав руку из его хватки, и поспешила к солдатам, окружившим помощницу кухарки.
Я слышал тихий стон Иды, очнувшейся от осторожных пощечин Беркута, но не разобрал ни единого слова из того лепета, который лился из ее уст. Однако то, с какой скоростью командир вскочил на ноги, не могло значить ничего хорошего. Как и сочувственный взгляд, брошенный Амаль прямо на меня.
– Отец, подойдите. Прошу, – процедила наместница, и лицо ее приобрело скорбное выражение.
По спине мерзлой водой прокатилось дурное предчувствие.
– Реф, что стряслось? – прошептал я в пустоту, прекрасно зная, что старик держался неподалеку. Уж он точно держал ухо востро и наверняка старательно подслушивал разговор Амаль и ее солдат.
Реф молчал, отчего предчувствие из дурного стало просто поганым. Я тихо звал его вновь и вновь, пока Амаль что-то сосредоточенно шептала отцу, но лис не откликался. Да где он, демоны его разорви?!
Воевода повернулся лицом к гостям и возвестил:
– Прошу всех немедленно покинуть поместье. Солдаты проводят до дома каждого из вас.
