– Молчать! – рявкнул воевода, отчего даже я почтительно потупился.
Тиру все же не хватало этой величественности. Возможно, он был еще слишком молод. Кахир Орхан за долгие годы стал олицетворением императорской власти, и это скользило в каждом его слове и жесте. Даже наместница, для которой не существовало авторитетов, слушалась отца. Нехотя, сквозь скрип зубов, но все же слушалась.
– Я оставлю наместником Веиса Элара. Он заменит тебя и встретит навиров. Ты вернешься в Вароссу только после того, как убийца будет пойман!
Тон воеводы не терпел возражений. Амаль поникла, но в ее черных глазах пылала ярость.
– Я не брошу свой город, – процедила она сквозь зубы.
– Еще слово, и я лишу тебя звания наместницы! Выбирай: либо возвращаешься в Даир временно, либо навсегда!
– Вы не сместите меня. Обещание, данное моей матери, не позволит, – пробормотала Амаль.
– Твоя мать мертва, а ты жива! И я не позволю тебе отправиться вслед за ней! – вот тут-то голос воеводы дрогнул, но не смягчился.
Он покраснел от злости. Казалось, одна лишь искра, и он вспыхнет ярче колдовского пламени Амаль.
– Ступай в свою комнату и не смей выходить! Я приставлю солдат, чтобы ты не вздумала улизнуть ночью!
– Но тело…
– Разберутся без тебя!
С этими словами воевода развернулся на пятках и устремился прочь. На лестнице громыхали его удаляющиеся шаги. Амаль прислушивалась в надежде, что тот уйдет, но громогласный голос отца заставил ее вздрогнуть:
– Я долго буду тебя ждать?!
Она мельком взглянула на Беркута молящим взглядом и направилась вслед за воеводой. Я жестом указал командиру на лестницу и поспешил за наместницей, попросив стоящего на пути Ансара передать потрясенную Иду в руки Алии.
Воевода с Амаль не успели уйти далеко. Я нагнал их уже на лестничном пролете между первым и вторым этажами. За мной спешили двое солдат наместницы и трое имперских. Никто из нас не смел позволить представителям правящего рода разгуливать без защиты этой ночью. К тому же я желал как можно скорее покинуть дом прислуги, лишь бы больше не видеть иссушенного тела Дании.
Вокруг кипела жизнь. Патрулировался каждый уголок, каждое темное местечко. Наверное, не было этим вечером в Вароссе места более защищенного, нежели поместье наместницы.
В холле нас встретили Айдан и Арлан в окружении четырех колдунов Амаль. Какими же бесполезными вдруг оказались хваленые солдаты империи, когда дело коснулось убийцы, наделенного магической силой! Сколько помоев вылито на отряд наместницы, и как незаменима их помощь теперь.
– Марш по своим комнатам. Всем спать. Завтра утром выдвигаемся в Даир, – распорядился воевода.
Сыновья отцу не перечили. Оба отправились восвояси, не забыв окинуть нас заинтересованными взглядами. Пробегавшей мимо горничной воевода велел передать кухаркам приказ собрать им в дорогу еду и продукты. Когда девчонка поспешно скрылась из виду, он отдал распоряжение своим солдатам к утру подготовиться к отъезду и оседлать коней. Кроме этого, приказал выделить двух парней покрепче, чтоб сегодняшнюю ночь те дежурили под дверью наместницы. Воевода не обманывался ее показным послушанием и солдатам дочери не доверял.
– Со мной поедет мой отряд, – заявила Амаль, упрямо скрестив руки на груди.
– Не смеши меня, дочь. Всех твоих колдунов я в Даир не потащу. Можешь взять десять человек. Решай сама, кто тебе больше нужен. Они и станут твоей свитой, – отрезал воевода и обратился ко мне: – Отведешь Амаль в комнату и отчитаешься лично мне.
Наместница вновь прожгла отца яростным взглядом, мне же ничего не оставалось, кроме как послушно склонить голову. Воевода напоследок сурово взглянул на дочь и зашагал на второй этаж.
– Даже не думай дождаться, пока я уйду, – крикнул он сверху, отчего Амаль чуть слышно зарычала и направилась следом за отцом.
Я бы фыркнул и ухмыльнулся, если бы не был так опустошен. Смерть Дании выбила почву у меня из-под ног.
– Скажи Беркуту, пусть выберет, кого взять с собой, – попросила Амаль каким-то бесцветным голосом, когда в противоположном конце коридора хлопнула дверь спальни воеводы.
– Я остаюсь или еду с вами? – спросил я и, не удержавшись, вгляделся в ее лицо. Что мое задетое самолюбие ожидало там увидеть? Сам ума не приложу.
– Конечно, со мной. Здесь я дома, а в дороге и в имении отца – чужая. Мне, как никогда, потребуется помощь. И твоя в особенности, – заверила меня Амаль, но, помолчав, пробормотала: – Прости, что придется уехать утром, не дождавшись похорон. Ты можешь остаться, а после нагнать нас верхом.
В ее глазах я вновь разглядел сострадание, которое уже видел в парадном зале и комнатке Дании.
– Мне нет нужды оставаться. Я был не так близок с Данией.
Это трусливо, но я отчаянно не желал больше видеть мумию, в которую превратилось тело красивой девчонки с лучезарной улыбкой и глазами олененка. Убийца забрал и ее жизнь, и молодость, и красоту. Он изувечил Данию, и я не мог смотреть на то, что от нее осталось. Мне хотелось бы запомнить Данию красавицей, а не иссохшим мертвецом.
