– Как это возможно? Он не смог бы даже прикоснуться к… защите.
– Разберемся с этим позже. Важно обыскать каждую комнату. Если поместье не защищено, ему под силу переместиться куда угодно, никому не попавшись на глаза, – заявил я и вопросительно взглянул на воеводу. Все же не мне здесь принимать решения. – Среди жителей поместья могут оказаться одержимые. Солдат, набросившийся на Иду, был одним из них. Низшим демонам под силу поработить людей. Ведьмы и колдуны им не по зубам.
Амаль окинула меня взглядом, в котором скользило… уважение. Надо же, я ее удивил…
– Погоди-ка. Сегодня у дверей одержимой девушки дежурил мой солдат. Он… – задохнулся от собственной догадки воевода.
– Обычный человек, – продолжил за него я.
– Нападение спланировали, – подытожил Беркут и повернулся к подскочившему солдату, за которым по пятам следовал огромный пес, устрашающий и злобный с виду.
– В поместье спокойно, если не считать переполоха в доме прислуги. Привратники на местах. Мимо них не проскользнула бы ни одна живая душа, – доложил солдат, отчего я укрепился в догадке, что защиту Амаль уничтожили.
– Михель, собери солдат. Нужно немедленно обыскать все поместье. Мы с тобой пойдем в дом прислуги, Айдан обыщет дом, а Арлан – казарму.
– А я, отец?! – возмущенно воскликнула Амаль. – Это мой дом! Я не останусь в стороне!
– Ты со мной, – милостиво кивнул воевода. – Твоя сила может нам пригодиться, если убийца все еще там.
– Достопочтенный воевода, я уверен, что он уже улизнул. Смерть солдата должна была вызвать переполох, – поправил его я. Цепкий взгляд воеводы прошелся по мне, внимательно изучая, после чего тот одобрительно кивнул.
Уже через пару минут парадный зал наполнился солдатами наместницы. Их было никак не меньше тридцати. Еще двадцать отправились провожатыми со знатными гостями. Девять солдат империи подоспели вслед за остальными. Никто из них еще не знал, что лишился сослуживца.
При взгляде на черную форму армии Белоярова Ида громко всхлипнула и вновь разрыдалась, старательно зажимая рот рукой. Через пару секунд она поняла, что та все еще в разводах засохшей крови, и бедняжку вывернуло наизнанку. Я схватил со стола ближайший кубок с вином и сунул ей под нос. Беркут, брезгливо поморщившись, отдал Иде свой носовой платок. Она благодарно улыбнулась и залпом осушила вино, после чего вытерла рот и вновь принялась остервенело вытирать руки о расшитый цветами передник.
Беркут разделил солдат на три группы, возглавляемые воеводой и его сыновьями. Я настойчиво потянул Иду за собой, и та не упиралась. Слезы на ее опухшем лице просохли, оставив лишь опустевший взгляд. Девушка послушно плелась следом, а я сам старался держаться ближе к наместнице. Псина преданно трусила рядом с Беркутом, то и дело заглядывая тому в глаза.
Прислуга высыпала на улицу. Женские и мужские крики разрывали умиротворенную ночную тишину, наполняя мертвенным страхом свежий вечерний воздух. Завидев нас, женщины запричитали еще громче. Ужас распространялся по поместью почти осязаемыми волнами.
Посреди плаца Беркут вдруг застыл как вкопанный, задрав голову к небу. Он выставил вперед согнутую в локте правую руку, и на нее тут же приземлился массивный орел – один из тех, кого командир отряда наместницы так трепетно приручил. Всего у него их было семь, но лишь двух Беркут выпускал на волю как дозорных. Они раз за разом не приносили с собой ничего, кроме жгучего разочарования. Похоже, сегодняшний вечер не стал исключением. Беркут внимательно вглядывался в глаза орла, после чего отпустил того в воздух. Птица взмыла вверх и полетела к конюшне – под ее крышей располагалось их жилище.
– Ничего? – в голосе наместницы скользила безнадега. От ее горделивой осанки и каменного лица не осталось и следа. Плечи Амаль устало опустились, а глаза блестели от ужаса. Несгибаемую наместницу подкосила смерть девчонки, которую она так старательно оберегала.
Беркут покачал головой и продолжил путь. Все это время я тихонько звал Рефа в надежде, что старый ворчун услышит, но получал в ответ вязкую тишину. Воспоминание о демонах, которых кадар с легкостью натравил на Рефа в той подворотне, мучило меня и рвало душу дурным предчувствием. Что, если сегодня они сумели одолеть моего старика?! Страх скручивал горло и желудок, но я упрямо отгонял его. Реф – бесплотная тень. Его нельзя уничтожить! Самира не смогла, не сможет и кадар!
Причитающая прислуга расступилась перед нами живым коридором. Михель с Ансаром настойчиво потеснили воеводу и Амаль, собравшихся войти первыми. Я неизменно держался плечом к плечу с наместницей, не забывая тащить за собой Иду, ноги которой отчаянно заплетались.
