Амаль поднялась с кресла и сделала несколько осторожных шагов к брату.
– Я искренне рад, что твой солдат выкарабкался. Отец рассказал мне о лесной твари и ее кровавом обряде, и это что-то невероятное, – голос Арлана лучился искренним восхищением. – Парень теперь обязан тебе жизнью. Вы, считай, вырвали его из рук Творца.
– Он ничем мне не обязан, – устало вздохнула Амаль. – Ты искал меня только затем, чтобы восхититься обрядом?
– Наверное, да, – неуверенно ответил сын воеводы. – Мы так и не сумели спокойно поговорить за все эти дни. Айдан, и тот успел больше пообщаться с тобой.
– Думаю, после того, как братишка окончательно очухается от своей одержимости и узнает, кто обрек его на эти мучения, он захочет не говорить со мной, а придушить.
– Поверь, несмотря на боль, Айдан будет тебе благодарен. Без этого ритуала он бы не освободился, – заверил сестру Арлан. – Расскажи, как тебе удалось переманить на свою сторону албасты? Мне казалось, что только в сказках нечисть помогает людям.
– Я украла ее гребень. Албасты вынуждена служить тому, у кого окажется ее вещь.
Я слушал их странный диалог и отчаянно соображал. Нет, «отчаянно» – неподходящее слово для мозга, мысли в котором ворочались со скоростью заржавевших шестеренок часового механизма.
– Жаль, что у меня не оказалось под рукой столь ценного помощника, когда умирала Халия. Я бы отдал все что угодно, лишь бы она осталась жива, – голос Арлана надломился, но он справился с собой. – Поэтому я рад, что хотя бы ты сумела спасти дорогого сердцу мужчину.
Я едва не закашлялся, совсем позабыв, что изображаю из себя крепко спящего. Дорогого сердцу?! Чьему?!
– Он – просто мой солдат, – после неловкой паузы отрезала Амаль. – Я сочувствую твоей утрате. О Халии говорили только хорошее. Она ведь была колдуньей?
– Да. Я называл ее своим солнцем. Халия заклинала свет. Она могла как испепелить, так и согреть, как ослепить, так и осветить путь. Я до сих пор не смирился с ее уходом и не смирюсь, наверное, никогда.
– У тебя остался сын, – мягко напомнила Амаль.
– Ради него я и живу, – признался Арлан.
В воцарившейся тишине до меня донеслись звуки шагов и неясное шуршание, будто бы Амаль обняла брата. Арлан, в отличие от Айдана, оказался слишком чувствительным для мужчины, а уж тем более для сына воеводы.
«Дорогого сердцу мужчину». Простые слова проникли в тело, словно яд, выворачивая его наизнанку. Кровавый обряд, албасты… Что Амаль вытворила ради меня?
– Все же ты очень самоотверженна. Многим бы у тебя поучиться. И мне в том числе, – со вздохом признал Арлан.
– Страх сделал меня такой. Страх, что он умрет, – понизив голос, призналась Амаль. – Никто не рождается смельчаком. Им становится трус, которому хватает ума не признаваться в своем страхе.
Эти слова – последнее из того, что я слышал, прежде чем провалиться в беспокойный сон. Он вновь терзал мое тело огнем и кровью. Когда глаза поддались моей воле и открылись, комнату заливал густой солнечный свет, а из заботливо приоткрытого окна звучали суетливые голоса прислуги и слышалось ржание лошадей. День в самом разгаре.
Я наконец обратил внимание, что почти полностью раздет. Ватными руками кое-как приподнял одеяло и убедился, что все же не полностью. Кальсоны мне оставили. Чистая и сложенная аккуратной стопкой коричневая форма лежала на кресле, в котором совсем недавно спала Амаль. Кто-то заботливо постирал ее для меня…
Прямо под пупком алел рубец длиною с полмизинца. Воспоминание о частице демона, стремительным ударом поразившей мое тело по велению кадара, заставило поежиться. Никогда еще я не был так близок к смерти, и Амаль спасла меня. Уже дважды…
Солнце медленно клонилось к горизонту, но в моем теле так и не появилось сил подняться с кровати. Я облизывал сухие губы, чувствуя, как их огрубевшая кожа идет трещинами от каждого неосторожного движения. Вкус крови наполнил рот, вернув меня в воспоминание о том самом трактире в приграничном Лирае.
Я бесчисленное количество раз шептал имя Рефа, но так и не получил ответа. Старик не отзывался, и мысль о его кончине ввинчивалась в сердце ржавым раскаленным прутом. Я не видел своей жизни без этого ворчливого валенка и всеми силами убеждал себя, что вскоре он вернется. Вот только наберется сил после схватки с демонами кадара. Нужно лишь немного подождать…
Скрипнувшая дверь нарушила мое уединение. Целитель Гаян проковылял к кровати, сослепу не заметив, что я пристально за ним наблюдаю. Мой хриплый кашель вывел его из размышлений. Целитель охнул и, порывшись в кармане расшитого серебристыми нитями синего халата, нацепил на нос пенсне.
– Наконец-то ты почтил нас своим пробуждением. Наместница уже всерьез подозревает, что я не сумел исцелить тебя. Еще немного, и она задушила бы меня голыми руками, – буркнул Гаян, деловито водрузив на прикроватную тумбу увесистый саквояж, и запустил туда руку.
– Дайте воды, – взмолился я пугающе скрипучим голосом. Звуки неприятно царапали глотку, а вкус крови во рту усилился.
