Мы зашли бы дальше… Уверен, что зашли бы… В глазах Амаль я видел поволоку желания. Мое тело безрассудно рвалось к ней – той, кто с легкостью пытала его огнем. Я жаждал ее слишком сильно, чтобы остановиться по собственной воле… И плевать, кто мы… Плевать, что уже завтра наши пути разойдутся, пока вновь не сойдутся в Адраме… В эти минуты существовали лишь мы вдвоем. Нежные руки блуждали по моим плечам и груди, коварно забирались под рубашку и очерчивали напряженные мышцы живота. Уж не знаю, откуда у нее взялись знания, где и как гладить мужчину, но я готов был рычать от желания. Фарфоровая кожа Амаль оказалась слишком сладкой, чтобы от нее оторваться…
– Я вот что хотел ска… – голос Беркута заставил нас отпрянуть друг от друга.
На лице командира проступило недоумение. Он окинул взглядом раскрасневшееся лицо Амаль, расстегнутый воротник, неприлично задранную юбку, мою выправленную рубаху, отчего густые брови угрожающе сошлись на переносице.
– Амаль Кахир, кажется, вам пора спать, – процедил Беркут, не глядя на нее. Его взгляд был прикован исключительно ко мне. Я отвечал ему тем же.
– Михель… – выдавила наместница, всеми силами удерживая возмущенный вид.
– Спать, – повторил Беркут, не отрывая взгляда от моего лица.
Что ж, наметился неприятный разговор. Отлично. Поговорим.
Мгновенно вернув себе гордый вид, будто минуту назад с задранной юбкой и зацелованными губами застукали не ее, а какую-то неудачливую деваху, совершенно позабывшую о приличиях, Амаль соскользнула со стола. Она окинула нас с Беркутом взглядом, полным подозрения, но перечить командиру своего отряда не стала. Не удостоив меня и кивка головы, наместница просто сбежала… Вернее, горделиво удалилась, но я-то прекрасно понимал, что это – не что иное, как побег.
Беркут закрыл за ней дверь и повернулся ко мне. Его сжатые в ниточку губы и сурово сведенные на переносице брови явно были призваны вселить в меня страх… Но я не чувствовал ничего, кроме бешеного стука крови в виске и… не только в виске. Мои мысли ускользнули из кабинета вместе с Амаль, но Беркут вернул их обратно полной яда фразой:
– Решил соблазнить наместницу и выторговать себе право остаться в отряде, перебежчик? Как я погляжу, ты не гнушаешься грязными методами. Может, невеста все же сбежала с тобой не по доброй воле?
Я скрипнул зубами, но заставил себя сохранить хладнокровие.
– А ты кто такой, чтобы читать мне нотации?
– Тот, кто действительно любит наместницу. И я не позволю какому-то выродку вроде тебя испортить ее репутацию. Амаль Кахир скоро выходит замуж, и интрижка с безродным солдатом не делает ей чести.
– Сколько любезностей! Запишу-ка их, чтобы перечитывать перед сном, – мой голос сочился ядом. Беркут виделся мне сторожевым псом, путающимся под ногами и тявкающим на всех без разбора. Он считал выродком меня, а я – его. Идеальный тандем.
– Не дерзи мне, перебежчик, – Беркут угрожающе шагнул ко мне и обхватил рукоятку кинжала, покоящегося в ножнах.
Я вспыльчив и импульсивен? О да…
– А то что? Позовешь собак? Или, может, крыс? Кто ты без своей хвостатой армии?
– Я тебя уничтожу, ублюдок! – оскорбленно рявкнул Беркут и выхватил кинжал.
Вчерашний вечер будто и не заканчивался! Не будь я так зол, то даже придумал бы шутку по этому поводу. Уже дважды за два дня мне угрожали кинжалом, и дважды послушные тени выбили его из рук врага.
Оставшись безоружным, Беркут бросился на меня с кулаками. Я не отставал. Подошло к концу время, когда приходилось поддаваться командиру, только бы не навлечь на себя ненужные подозрения.
Я увернулся от кулака, летящего мне в челюсть, и меткой подсечкой сбил Беркута с ног. Тот вскочил, выплюнув парочку ругательств, и бросился ко мне с удвоенной яростью. Пришлось уклониться от ударов, уходя в защиту. Командир был вне себя от гнева, и мне это сыграло на руку. Достаточно было подпустить его ближе, обманчиво открывшись. Кулак Беркута устремился к моему виску, но я проворно поднырнул под него и что есть силы ударил верного пса наместницы в солнечное сплетение. Детский прием. Не будь командир взбешен до скрипа зубов, он никогда не открылся бы так глупо… Самоуверенность подвела его, как подводила многих.
Беркут сложился пополам в попытке отдышаться. Я же отошел на пару шагов и ухмыльнулся.
– Командир, вы деретесь, как ребенок.
Оскорбление заставило Беркута разогнуться и зарычать от ярости. Он угрожающе приближался, но я не отступал, дразня командира надменной ухмылкой и продумывая, как поставить его на колени…
Дверь кабинета распахнулась, и наше блаженное уединение нарушили четверо солдат во главе с Ансаром. Они ворвались в помещение с топотом и руганью, мгновенно оттеснив нас с Беркутом друг от друга. Неужели их прислала Амаль?
– Твое место на рудниках Фадаята, выродок! – рявкнул командир, пожирая меня яростным взглядом.
Я рвался из рук Ансара и вновь ощущал, будто вчерашний вечер так и не закончился. Если бы не союз Тира и Амаль, Беркут уполз бы отсюда с позором, подгоняемый тенями. Сейчас же они угрожающе клубились в углах, но не приближались, повинуясь искорке моего здравого смысла.
