Факты таковы. Юный распутник Мундус безумно влюбился в добропорядочную матрону; но его ухаживания стоили ему лишь горьких обид. В отчаянии и по совету Иды, одной из его вольноотпущенниц, он решается подкупить жрецов Анубиса, которые тотчас же прибегают к святотатственному обману, чтобы предать в его руки излишне доверчивую Паулину. Они вызывают ее и объявляют ей, что в нее влюбился бог и что Анубис страстно желает обладать столь прекрасной и столь добродетельной женщиной; но необходимо ее добровольное согласие. Хотя Паулина весьма польщена, она — супруга и не решается брать на себя ответственность без разрешения мужа. Последний же, сенатор Сатурнин, сам весьма гордый выбором, который сделал Анубис, становится сводником из благочестия. Он не только позволяет, но советует и даже приказывает своей жене провести ночь в храме. Там, под покровительством Бога, далекого от того, чтобы помешать жертвоприношению, вся слава которого достанется ему, Мундус наслаждается целомудренной Паулиной и бесчестит горделивую добродетель, отнесшуюся к нему с таким презрением… Но успех подобной хитрости опьяняет счастливого любовника, побуждая его выдать тайну этого беззакония; однажды ночью он позволяет себе обратиться к своей любовнице с циничной просьбой: зачем отказывать ему впредь в счастье, которое он уже познал? Безрассудный Мундус! Он обманулся, рассчитывая на молчание жертвы: негодование придало этой новой Лукреции смелости открыто заявить о своем позоре. Она взывает к отмщению, обращаясь к императору Тиберию, который ограничивается тем, что изгоняет виновного принципала, безумная любовь которого, похоже, смягчает преступление; но храм Исиды разрушен по его приказу, а статуи богини и Анубиса сброшены в Тибр. Что же касается вероломных зачинщиков святотатственного адюльтера, то вольноотпущенница Ида и ее сообщники-жрецы умрут на кресте.
Перечисление всех рассказов, как исторических, так и легендарных, в которых, говоря языком Аристотеля, Эвдемоны и Какодемоны играли свою небольшую роль, превратилось бы в нескончаемый и во всех отношениях утомительный труд. Поскольку мы вновь вынуждены делать выбор, то опустим первые века христианской эры: сумерки дикарской цивилизации уступают место сгущающемуся сумраку еще более жуткого варварства. Дорогу нам преграждает зловещее потешное пугало: это призрак средневекового дьявола… Тем не менее, прежде чем встретиться лицом к лицу с шумным стадом одержимых и разъяренной сворой демонологов, интересно будет показать, с помощью каких уловок Сатана, всегда и всюду выступающий «обезьяной» Бога, противопоставляет в народном воображении божественной аскезе — дьявольскую, а Искупителю — Антихриста.
Плачевно привитая к догматическому древу католицизма, манихейская доктрина о Демоне, сопернике Бога [207], должна была, в качестве первого следствия, вызвать в представлении дьявольское Слово — в противовес Слову божественному; и инфернального «Мессию» — в противовес Мессии небесному.
В
Ст. 19. — И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с сидящим на коне и с воинством Его.
Ст. 20. — И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою;
Ст. 21. —А прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его ИТ.Д… [208]
Возможно, когда-нибудь при истолковании иоаннитской традиции нам будет позволено приподнять тройную завесу, скрывающую от взоров непосвященных столь грозные тайны. Как бы то ни было, для успешного завершения подобной задачи понадобилась бы особая широта значений. Апокалипсис, построенный по метрическому эталону дорического синтеза, со своими двадцатью двумя главами, составленными с бесконечным мастерством на основе оккультного счисления циклических тернера, септенера и дуоденера — столь же глубокая каббалистическая книга, как Берагиит и Сифра д'Цениута; в этом приспособленном «атаноре» глубоко дышит Дух: сколько слов — столько и арканов.
Здесь же эти комментарии были бы неуместны; достаточно назвать Апокалипсис изначальной «колыбелью» знаменитого мифа об Антихристе.
