Мани, «привив» позднее маздеистский догмат о двух принципах к едва зародившемуся христианству, «отравил», так сказать, источники мистической жизни: несмотря на то, что его мерзостная ересь неоднократно предавалась справедливым анафемам, она умножалась в то время в изменчивых формах, подобно преступной мечте; ею было заражено учение лучших богословов. Понятно, что я говорю как раз о тех из них, кто наиболее ожесточенно боролся с распространением манихейства.
Эта ересь — подлинная чума человеческой мысли! Зараза распространилась повсюду. Если бы не Мани и не его слишком часто бессознательные продолжатели, Нахаш харим здраво рассматривался бы всеми в качестве безличной силы природы, космического агента, одним словом, не в качестве Жупела богословия; — и ненавистный, потешный призрак Дьявола не позорил бы в наше время христианскую Догматику, если бы удалось очистить ее от этого последнего манихейского пережитка.
Здесь уместно привести несколько стихов из Апокалипсиса (книги, не понимаемой теми, кто не владеет великими ключами Каббалы). Ведь если у нас принято приписывать агностический и буквальный смысл мифу об ангельском падении, то полезно отметить, что это во многом вызвано превратным толкованием данных стихов.
«…Вот, большой красный дракон с семью головами, и десятью рогами, и на головах его семь диадим;
Хвост его увлек в неба третью часть звезд…
И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них,
Но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе.
И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную…»
(Отк., гл. 12:3–9, passim.)
В то же время в откровениях св. Хильдегарды, якобы написанных под диктовку самого Слова, читаем о Люцифере следующее: «Затем все
Эти строки святой могут служить комментарием к только что приведенным стихам.
Маркиз Од де Мирвиль, автор этого удивительного сопоставления, ссылается на следующий факт, которым он был поражен: согласно современной Астрономии, межзвездный разрыв представляет примерно одну
Впрочем, оставим г-на де Мирвиля, совершенно потрясенного столь внезапным и ясным прозрением. Лучше нам вернуться к исследованиям сущности диархической доктрины.
Антагонизм двух принципов представляет собой догмат, который предшествовал самому Зороастру и датируется первыми индийскими космогоническими циклами. «Этот догмат (пишет Фабр д'Оливе в своем замечательном комментарии к «Каину») породил древнее индуистское предание, в котором говорилось, что, начиная с возникновения мира, духи (genies) севера и юга Земли разделились из-за напитка бессмертия, на исключительное обладание которым они равным образом претендовали. Это разделение повлекло за собой долгие кровопролитные битвы, итогом которых явился полный разгром гениев юга, называемых Асурами, и их порабощение духами севера, именуемыми Дэвами. Это предание, снова встречающееся в скандинавской Эдде почти в тех же выражениях, было известно египтянам, грекам и римлянам под названием
Как видим, ситуация довольно пикантная: победители сделали себя богами и облачили в дьявольские мундиры несчастных побежденных. Я полагаю, речь идет о скептиках еще более наивных, нежели непочтительных… Быть может, излишне сообразуя вещи вверху с вещами внизу [195], они чистосердечно вообразили, что, если небесное восстание закончится успешно, а не потерпит провал, то Иегова, к этому времени оклеветанный «с головы до ног», будет понижен до обидной, подчиненной роли суфлера, нашептывающего дурные советы! Тогда Зло станет Добром; малодушие назовут забвением обид; низость — скромностью; человеколюбие прослывет постыдной слабостью; а целомудрие приравняют к бесчестию… С пороками же всё наоборот: гордыня станет великодушием; скупость — предусмотрительной мудростью; высокомерие и гнев будут считаться признаком благородной души; невоздержанность и роскошь — залогом прекрасного физического и нравственного здоровья; и, наконец, коварство и ложь — доказательствами ловкости, проницательности и сноровки.
