Наряду с Торстеном Юнсоном и Ларсом Алином, Стиг Дагерман — один из наиболее многообещающих дебютантов в нашей литературе за последние годы. Один из несчастных героев его романа страдает от психоза одиночества и мечтает, что окружающие его люди расстелют перед своими дверями коврики с вожделенной фразой „Добро пожаловать!“. Именно таким ковриком, сплетенным из кокосовых волокон противоречивого осознания (ибо это осознание придется по душе далеко не всем), хочется поприветствовать нового писателя. Полного энергии, яркого и обладающего силой воображения Стига Дагермана ждет большое будущее».
Артур Лундквист в своей рецензии («Cундсвалльс тиднинг», 7.12.1945) говорит о писателе и его романе следующее:
«Стиг Дагерман не уступает лучшим дебютантам последних лет. Его роман „Змея“ фрагментарен композиционно, однако это компенсируется предельно точным выбором темы. Это дно отчаяния, глубоко укорененный в нас страх, который процветает и в шведском „доме для народа“. Гадюка, которую выпускают из солдатского ранца по особым случаям, символизирует сочащийся из всех щелей страх. С первых страниц Дагерман предстает перед нами как невероятно живой молодой человек, обладающий большим талантом, умеющий захватить внимание читателя потоком слов, образов, замечаний, фрагментов действительности. Работая в технике крупного плана, он словно фотографирует мотив романа под разными углами, меняя объективы камеры. Но за техникой ощущается поразительная интенсивность и энергия ядерного ядра ужаса».
Однако не все критики были единодушны в своем мнении. В газете «Сюдсвенскан» от 6.12.1945 Хуго Берг опубликовал короткую и уничижительную рецензию на «так называемый роман Стига Дагермана» под названием «Многословное творение»:
«Прочтения первых нескольких страниц достаточно, чтобы понять, что издательство решило издать парочку рассказов, в которых грубый армейский язык сочетается с разговорами потаскух, а страх проявляется в ситуации, когда военнообязанный в состоянии алкогольного опьянения и в компании собутыльников обоих полов, выпускает из ранца гадюку, вот и всё. В наши времена, когда бумага в дефиците, можно было бы найти ей лучшее применение».
Ивар Харри («Экспрессен», 6.12.1945) ограничивается лишь кратким упоминанием романа в рецензии на новинки года: «Темп романа на удивление загнан, писатель теряется в собственном многоголосии», но добавляет: «Однако интонация отчаяния передана искренне, острота видения ощутима, эта проза местами читается легко и весомо».
В еще более короткой рецензии в «Свенска дагбладет» (17.12.1945) Мартин Рогберг пишет, что отдельные суггестивные сцены указывают на немалый писательский талант, а атмосфера создается крайне умело. «Но по большей части действие и герои тонут в тумане символизма. Отдельные части книги практически невозможно читать из-за избыточного стиля и натянутых метафор».
Роман упоминается в газете «Гётеборгс тиднинг» от 15.12.1945 рецензентом под псевдонимом Хольм, Ингемаром Визелиусом в «Дагенс нюхетер», 19.12.1945 («его дебютный роман — скорее обещание»), Каем Бьёрком в «Моргонтиднинг», 11.1.46 («самый зрелый и законченный дебютный роман за всю историю Швеции»), а также Иваром Альстедтом в газете «Ню даг», 25.1.46.
