Она снова замерла, переводя дыхание, затем неуверенно повернулась к двери и осторожно потянула ее на себя. Дверь легко, без скрипа поддалась, и Диана неслышно выскользнула в коридор, закрыв дверь за собой и заперев ее заклинанием.
В коридоре царила полная темнота, и ей пришлось засветить кончик палочки, чтобы сообразить в какую сторону направляться. Слабый голубоватый огонек на кончике чужой палочки позволил ей определить, что дверь ее камеры находилась в тупике бесконечно длинного и мрачного коридора с низким сводчатым потолком и каменным полом. Кое-где на стенах виднелись влажные потеки, видимо, во время дождей эти помещения постоянно подтапливались.
Диана погасила палочку и ощупью стала продвигаться по коридору. «Ох, зря я это делаю!» — подумала она, но ноги уже сами несли ее куда-то, подгоняемые безумной надеждой. Весьма к месту вдруг вспомнился рассказ Сары о том, как из их лагеря сбежали пятеро узниц — француженка, бельгийка и три русские женщины. Сбежали, воспользовавшись невнимательностью охраны, практически без шансов на удачный исход — куда они могли бы направиться на вражеской территории, буквально в нескольких десятках километров от Берлина? Но поймать удалось лишь троих — одна русская и француженка исчезли бесследно на просторах охваченной паникой из-за почти непрекращающихся бомбежек страны. Поговаривали, что им удалось спрятаться где-то в глухой деревне. Значит, шанс уйти отсюда все же есть, подумала Диана, успокаивая саму себя. Что с ней сделают, если поймают, она старалась не думать.
Она не могла точно сказать, как долго петляла по бесконечным темным коридорам, держась за осклизлую стену и время от времени «включая» слабенький «люмос», чтобы хоть немного ориентироваться. Может быть, полчаса, а может и все три. Возможно, некоторые коридоры она проходила дважды, во всяком случае, точно сказать было нельзя — настолько все они были похожи. В мертвом, спертом воздухе не ощущалось ни малейшего колебания, которое могло бы подсказать ей, что выход где-то недалеко. Ее зрение и слух обострились до предела, словно у зверя, улавливая малейшие шорохи, шедшие откуда-то с других этажей этого странного замка, минуту ей даже казалось, что она отчётливо слышит звяканье посуды где-то у себя над головой — возможно как раз там находилась кухня. Скоро ей даже палочка в качестве фонарика почти перестала быть нужной — смутные очертания стен и потолка стали вполне различимы. Диана чувствовала себя кошкой, разве что без сверхчувствительных усов. Все остальные чувства — голод, усталость и страх притупились. Даже мысли затихли и в мозгу только время от времени будто звучал чей-то усталый, но настойчивый голос: «Иди вперед, не останавливайся».
Но постепенно паника скользким ужом начала заползать в душу. Диана стала чаще останавливаться, старательно прислушиваясь и вглядываясь в темноту воспаленными глазами. Липкий комок страха потихоньку рос, грозя сожрать остатки самообладания и заставить опустить руки. И именно в тот момент, когда очередной приступ отчаяния и жалости к себе собрался овладеть ею, она ощутила слабый запах прелых листьев.
Тускло-серое пятно замаячило где-то метрах, как ей показалось, в десяти от нее. Переведя дыхание, она так же медленно направилась к этому пятну, осторожно, почти не дыша, словно боялась спугнуть мираж. Но это был не мираж, о чем говорила волна уличной прохлады, все сильнее тянувшая по ногам при приближении к пятну. Наконец, она добралась до источника этого света и увидела перед собой небольшое зарешеченное оконце, находящееся примерно на уровне ее макушки. Ширина оконца позволяла протиснуться через него разве что хрупкой девушке, и Диана предположила, что как раз она-то смогла бы пролезть и не застрять, но вот толстенные решетки портили все дело. Вряд ли их можно будет удалить простым «эванеско», в чем она тут же и убедилась, попытавшись это сделать. В арсенале авроров был способ, позволявший расплавлять металлические предметы, правда, он был долгим и энергоемким. Но выхода не было, и Диана, собравшись с силами, направила плохо слушающуюся ее палочку на решетку и принялась шепотом читать расплавляющее заклинание «Конфларе максимум».
