Краем глаза она заметила несущийся к ней луч необычного розово-оранжевого цвета, но увернуться не было возможности. Левое плечо обожгла сильнейшая боль, словно от удара раскаленным железным прутом. Пронзительно вскрикнув, она упала на землю, ухитрившись каким-то чудом не выронить палочку. На автомате она выставила перед собой «Мурус инвизус» — это позволит их задержать, правда, ненадолго. Превозмогая боль, она отбежала еще метров на десять и продолжила вскрывать противоаппарационную защиту.
Левый рукав ее свитера был мокрым и липким от крови, боль в плече была нестерпимой, дергающей, словно в рану плеснули чем-то едким, кроме того, начала накатывать слабость, похожая на резкое снижение артериального давления. Скорее всего, ее «угостили» так называемым «магическим кнутом» — крайне неприятное заклятие из разряда пыточных, оставляющее месяцами не заживающие гноящиеся раны-ожоги. Здоровая рука с палочкой дрожала так, что она с трудом удерживала ее в вертикальном положении, язык не слушался, но Диана продолжала шептать заклинания, видя, как разрушается возведенный ею хрупкий защитный барьер.
Третий сектор был вскрыт, и она взялась за последний, западный. Невидимая стена рассыпалась под напором противника и выкрик «Ты — справа, ты слева!» означал, что ее сейчас возьмут в «клещи». Уже ни на что практически не надеясь, она выкрикнула последние слова заклинания и увидела, как легкая туманная дымка над парком исчезла. Антиаппарационный барьер был снят.
В то же мгновение справа раздался чей-то вопль «Сектумсемпра!», правое бедро обожгла боль и она ощутила, как по ноге потекло что-то теплое. Каким-то чудом удержавшись на ногах, Диана из последних сил взмахнула палочкой и аппарировала.
Все-таки недаром говорят, что аппарировать следует, находясь в нормальном физическом состоянии. К счастью, она попала именно туда, куда и намеревалась — пустырь на окраине Шеффилда, но при этом приземлилась крайне неудачно, очень больно ударившись спиной и затылком о землю. Боль от падения смешалась с болью от раненых плеча и ноги, и Диана поняла, что сейчас потеряет сознание. Только огромным усилием воли она удержалась от падения в темноту и, стараясь не вскрикивать от жгучей боли, с трудом поднялась на ноги, чтобы совершить вторую аппарацию.
Тройную аппарацию их учили делать в Школе Авроров — одинарное перемещение можно отследить, и, вне всякого сомнения, у Упивающихся смертью есть средства сделать это даже минуту спустя. Поймать же след второй подряд аппарации гораздо труднее, а три аппарации подряд, совершенные менее чем в минуту, отследить уже невозможно, чем и пользовались, уходя от преследования, представители как «светлой», так и «темной» стороны. Не всем, правда, был по плечу такой сложный маневр.
Но сделать третью аппарацию Диане так и не удалось. В таком плачевном физическом состоянии она все-таки промахнулась, и на этот раз куда серьезнее — местом ее приземления были какие-то темные валуны в совершенно незнакомом месте. Новая боль — на этот раз в голени, хруст ломающейся кости и жалобный стук палочки, вырвавшейся из ее ослабевших пальцев и укатившейся в неизвестном направлении, недвусмысленно дали понять, что отсюда ей уже никуда не уйти. С упорством отчаяния она попыталась куда-то отползти, чтобы спрятаться получше, чувствовала, как в лицо ей летят почему-то соленые брызги, но не видела перед собой ничего, кроме нагромождения скользких валунов. Наконец, прислонившись к одному из камней, она легла на бок, свернувшись калачиком, и обречено закрыла глаза. Прежде чем отключиться, она успела подумать, что непрерывный навязчивый шум, стоящий у нее в ушах, подозрительно напоминает рокот моря.
Как Снейп и ожидал, после того, как именинница удалилась к себе, вечер плавно перешел в чисто мужскую попойку, в которой приняли участие представители так называемого «ближнего круга», в число которых входили он сам, Люциус, оба брата Лестрейнджи, Долохов, Эйвери, а также Беллатрикс. Все уже порядком набрались, кроме Снейпа, который предварительно принял соответствующее зелье, позволяющее напиваться вместе со всеми и при этом оставаться в трезвом рассудке.
