Пришелец сейчас был совершенно беспомощен перед ней, и это рождало в душе странные ощущения, схожие с опьянением властью и желанием причинить боль. Словно со дна души поднималась та тьма, которая в свое время породила в ней интерес к Темной магии и позволила использовать «Круциатус» против однокурсника. И с которой она, кажется, успешно справлялась все эти годы.
Она тряхнула головой, отгоняя непрошенные позывы. Дать волю своим темным инстинктам она еще успеет, когда доберется до… Для начала неплохо бы разобраться с визитером.
— Предупреждаю: вздумаешь орать и звать на помощь — наложу «Силенцио», а затем вызову магловских полицейских и сдам им тебя, как арабского террориста, — пригрозила Диана, направляя на него свою палочку. — Здесь тебе не Англия, здесь ты даже пикнуть не успеешь, как они из тебя дуршлаг сделают!
Тот по-прежнему молчал, но попытки освободиться прекратил.
— Вот и славно. А теперь — ты кто такой?
— Вы меня не узнаете? — удивился тот, глядя ей в глаза. — Я — Мордехай Башевис, я передавал вам вашу книгу, помните?
Стоило признать, что неизвестный хорошо подготовился к визиту — он прекрасно копировал не только голос, но и чуть картавую, с акцентом, манеру говорить Башевиса.
— Маскировка удалась, что и говорить, — насмешливо сказала она. — Да только с объектом ты промахнулся, любезный. Мордехай Башевис мертв. Погиб, знаешь ли, еще весной. Такая нелепая смерть для мага, даже смешно, а ты не знал? Я слышала, что Лорд нынче набирает в свои ряды кого попало, но чтобы он сам впал в маразм — как-то не верится!
— Я и есть Башевис, мисс Беркович, — примирительно сказал лежавший. — Может быть, вы немного ослабите веревки? Мне трудно дышать.
— Перебьешься. Мне тоже бывает трудно дышать, хотя и по другой причине. Кто тебя послал? Темный Лорд?
— «Меа меюхад»1.
— Чего? Ани лё мэдабэрэт иврит2, знаешь ли!
— «Меа меюхад» — «особая сотня» по-английски.
— Что это еще за банда?
— У вас ее называют Авроратом…
— И для этого потребовалось надевать на себя личину погибшего человека? — ухмыльнулась она. — Не испытывай моего терпения, оно и так на исходе. Только ребенок удерживает меня от того, чтобы применить к тебе парочку темных заклятий! Хотя я и светлыми могу доставить тебе кучу незабываемых ощущений! Твое настоящее имя!
— Вы мне не верите, — вздохнул мужчина, опасливо косясь на ее палочку, острие которой смотрело прямо ему в лоб. — Хорошо. Вы — Диана Беркович, семьдесят второго года рождения, мать — Мира Беркович, отец неизвестен. Вы являетесь на настоящий момент последней из рода Ицхака Левита, некроманта, нашедшего способ возвращения человека с того света, и владелицей книги, в которой он описал этот способ. Год назад вы, я, директор Хогвартса Дамблдор и профессор этой же школы Снейп принимали участие в инсценировке, целью которой было введение в заблуждение Волдеморта, чтобы он больше не считал вас Наследницей и вновь отвлекся на поиски. Судя по всему, план удался, так как Волдеморт несколько месяцев безуспешно пытался искать в России меня и вас. Моя «смерть» тоже подстроена — по инициативе Дамблдора и с помощью нашей спецслужбы. Я наблюдаю за вами с момента вашего прибытия в Израиль, тайно. Когда я впервые увидел вас, в тот день, когда вручал вам Книгу Левита, на вас была парадная темно-зеленая мантия с застежками в виде змеек, а еще вы сказали, что иметь такого предка — врагу не пожелаешь…
Конец этой длинной фразы Башевис (если это, конечно, был он) договаривал задыхающимся шепотом — похоже, он не врал, говоря, что веревки мешают ему дышать. Диана слегка ослабила путы, но освобождать пленника не спешила. Истинная ученица параноика Аластора Грозного Глаза продолжала сомневаться, хотя Башевис сообщал подробности их встреч, которые были известны лишь ей, покойному директору, Снейпу, да ему самому. Северус проговориться не мог, с портретом Дамблдора у людей Лорда договориться шансов нет, единственным слабым звеном здесь оставался сам Башевис (если опять-таки это действительно он, а не кто-либо еще).
Диана встала и подошла к лежавшему, все еще настороженно глядя на него. У нее был один-единственный способ убедиться в том, что этот человек не лжет. Она направила ему в лицо свою палочку и произнесла:
— Легиллименс!
