Елизавета переехала в Израиль в 70-е годы вместе с мужем, ныне покойным, и дочерью. Оказавшись на «земле обетованной», она с энтузиазмом принялась искать уцелевших родственников — в Германии, США, других странах. Не нашла никого, и лишь к началу девяностых годов каким-то чудом вышла на Сару и Миру. Судя по всему, общались они довольно плотно, хотя Диану почему-то не спешили знакомить с новоявленной родней — похоже, Сара, привыкшая быть одной как перст и надеяться только на саму себя, с недоверием отнеслась к объявившимся родственникам своего первого мужа.
Елизавета оказалась довольно приятной, хотя и нудной старушенцией, чем-то похожей на Белую Королеву из «Алисы в Зазеркалье», во всяком случае, примерно такой Диана в детстве себе и представляла сей персонаж. Дочь ее давно жила отдельно, детьми так и не обзавелась, и «тетя Лиза» с энтузиазмом принялась опекать Диану, беременность которой пробудила в ней неистребимый у многих советских женщин «инстинкт бабушки». Через неделю такой опеки Диана поспешила сбежать от нее в отдельную квартиру, которую купила на деньги, оставшиеся после продажи материнской квартиры в Лондоне. Перед отъездом она сняла все деньги со счета в «Barkclays», а затем, с риском для себя, выбралась в Гринготтс и опустошила свой сейф с галеонами, не без оснований предположив, что не сегодня-завтра новая власть договорится с гоблинами и арестует счета всех, кто попал в категорию «нежелательных личностей, грязнокровных выродков и предателей крови». И оказалась права в своей торопливости — уже выходя из банка, она увидела, как какой-то мальчишка расклеивает объявления с физиономиями разыскиваемых, среди которых обнаружила себя, Гермиону Грейнджер, Люпина и отца Нимфадоры Тонкс. С собой в Израиль она вывезла также досье Снейпа, врученное ей Дамблдором незадолго до гибели, и сейчас оно мирно лежало в депозитарии одного из местных банков.
Квартира, которую она купила, была маленькой, однокомнатной, с крошечной кухней, но с просторной лоджией с видом на проспект. С соседями Диана практически не общалась — большинство из них не говорили ни по-английски, ни по-русски, а сама она за два месяца на иврите успела выучить только слова приветствия, да несколько вежливых выражений. Польза от энтузиазма Лизы все же была — она познакомила Диану со своим земляком, врачом Давидом Лемберским, работавшим в одном из частных медицинских центров Ришона. И теперь Диана наносила визиты к «доктору Лемберскому» каждую неделю, так как веселый, остроумный, сыплющий прибаутками и цитатами из советских фильмов гинеколог как никто мог поднять ей настроение, а также потому, что он же застращал Диану тем, что у нее повышенное давление, узкий таз и крупный плод, и поэтому ей нужно наблюдаться и «не скакать, как коза валдайская» про бульварам.
Сначала Диана сходила с ума от обилия внезапно образовавшегося у нее свободного времени и невозможности колдовать. Точнее, колдовать без свидетелей ей никто вроде бы не запрещал, но несколько бытовых заклинаний, которые она использовала дома, не могли утолить «магический голод». Со скуки она записалась в местную библиотеку, компенсируя годы, потраченные на изучение волшебной литературы в ущерб магловской, и читала все подряд — от исторических монографий и научно-популярных книг до женских романов. Вечерами, когда начинавшие ее одолевать мрачные мысли грозили выплеснуться в очередную слезную истерику, она смотрела голливудские комедии по видеомагнитофону, выбирая самые бессмысленные и пошлые, типа «Американского пирога» или «Тупой и еще тупее» — плоский юмор, атмосфера идиотического веселья и глупое ржание за кадром неплохо отвлекали от навязчивых мыслей о тех, кого она оставила на острове и невозможности хоть как-то повлиять на ситуацию.
