Часто она вынимала свой «связной блокнот» и в сотый раз перечитывала последнее сообщение Северуса: «Не верь никому… Береги себя…» С того дня, как она покинула Англию, блокнот не завибрировал ни разу. Каждый вечер она вытаскивала блокнот на свет божий, в надежде, что он вдруг оживет и «прорежется» хоть кто-нибудь из Ордена, но все было напрасно. Неизвестность угнетала, а тоска по Снейпу порой хватала за горло так, что ей хотелось буквально лезть на стены или еще «лучше» — взять билет на самолет и вернуться в Англию, невзирая на опасность. С представителями магического сообщества Израиля у нее не было никаких связей, почтовые совы сюда не летали, поэтому ни одного номера «Ежедневного пророка» после своего отъезда она не видела и понятия не имела, что сейчас происходит на родине. Местные маги, если даже и знали о ее присутствии, никак себя не проявляли, наблюдая со стороны. Диана взяла привычку по вечерам гулять по бульвару Ротшильда, объедаясь бананами и мысленно разговаривая со своим ребенком. Какого он пола, определить все никак не удавалось — каждый раз во время очередного УЗИ он умудрялся расположиться так, чтобы спрятать первичные половые признаки, словно насмехаясь над ее любопытством.
Профессор Лемберский вид имел весьма благообразный — среднего роста, седоватый, в очках в тонкой серебристой оправе, с всегда чуть склонённой на бок головой и немного смущенной улыбкой типичного еврея-интеллигента. Правда, в минуты раздражения профессор гонял медсестер и санитаров «в хвост и в гриву» не стесняясь в выражениях, и голос его гремел на три этажа, распугивая особо впечатлительных пациентов (хорошо еще, что многие не понимали и половины из тех слов, что любил использовать профессор). Лемберский говорил про себя, что он — представитель «колбасной эмиграции», то есть из тех, кто покинул Союз в конце восьмидесятых, когда страна демонстрировала все признаки надвигающегося распада, а с прилавков магазинов исчезло все более-менее нужное, в том числе и пресловутая колбаса. Сам он часто рассказывал Диане о последних годах жизни в Союзе, о пустых прилавках, километровых очередях за водкой, мылом, маслом. Слушая его преисполненные юмора воспоминания и байки, Диана не то чтобы не верила — верила, но ее не покидало ощущение, что все это — не рассказ о реально существовавших вещах, а плохо написанная нелепая и гротескная антиутопия.
Сегодня профессор был не сказать, чтобы не в духе, но какой-то странно задумчивый. Немолодая медсестра, тоже из «русских», шепотом пояснила Диане, что накануне к профессору приехал в гости его однокашник из Москвы, и они оба отметили это эпохальное событие соответствующим образом, поэтому доктор под влиянием похмельного синдрома слегка подрастерял свою привычную живость. Правда, на работе это никак не сказывалось — Лемберский был все так же дотошен и в десятый раз разжевывал Диане, что ей нужно делать, что нельзя и как принимать те или иные лекарства.
Пройдясь по ее округлившемуся животу датчиком уже в третий раз, профессор вздохнул и скомандовал:
— Вставай, красавица. Все мои прежние рекомендации в силе, так что не расслабляйся. Так или иначе, будь готова к появлению на пузе большого красивого шрама — рожать самой я тебе категорически не советую. Как говорится, резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонита.
Диана послушно встала с кушетки, стерла гель с живота и отдернула майку.
— А вы так и не разглядели, кто там у меня? — с надеждой спросила она.
Тот покачал головой:
— Твое дитё категорически не желает со мной знакомиться — повернулся попой и продолжает стесняться. Но я тебе и так скажу — мальчик у тебя будет, помяни мое слово.
«Мальчик. А ведь эта нежить с лицом ангела меня предупреждала про шесть лет в запасе… Теперь, значит, пять…»
— Как вы догадались? Все-таки увидели?
— Услышал, — хмыкнул профессор, вытирая вымытые руки. — Видишь ли, в утробе матери младенцы различаются еще и сердцебиением. У мальчиков оно реже, чем у девочек. Когда я только начинал работать, никаких там тебе УЗИ еще и в планах не было. Фонендоскоп да собственные руки — вот и все наши инструменты. Тогда я и научился определять пол ребенка по частоте сердцебиения. Мальчик у тебя будет, не сомневайся. Да тебе это любая бабка скажет, глядя на твой цветущий вид!
* * *
