Домой Диана возвращалась в прекрасном настроении. Что было тому причиной, она сама не могла точно сказать — скорее уж известие о том, что у нее родится именно мальчик, должно было ее расстроить, ведь проклятие никто не отменял, и обряд все еще не был проведен. Просто Диана представила себе своего будущего сына. То, что он будет похож на отца, у нее не вызывало ни малейших сомнений. Она улыбнулась, пытаясь вообразить, каким может получиться маленький Снейп — черноглазый и черноволосый, с вечно нахмуренными бровками, своевольный и чересчур самостоятельный. И такой же скрытный, как и отец. А еще он наверняка будет сильным магом — ребенок Северуса априори не может родиться сквибом. А проклятье… Она снова усмехнулась, на сей раз зло. Ради сына она будет готова пустить кровь кому угодно, не говоря уже о тех, на кого «положила глаз». Упиванцев много, а сын у нее один.
* * *
Палочку, несмотря на царящую вокруг идиллию (новости о нескончаемом противостоянии между евреями и арабами — не в счет, в Ришоне в этом отношении было довольно спокойно), Диана постоянно таскала с собой в сумочке. Поэтому, едва перешагнув порог собственной квартиры, автоматически использовала невербальное «Гоменум ревелио». И едва не свалилась, поняв, что в квартире не одна.
Это точно была не Елизавета и не ее дочь Анна — их присутствие безошибочно угадывалось по оставленной в прихожей обуви и ядреному аромату духов «Шанель №5». Больше никто к ней в гости обычно не наведывался. Значит, это чужак…
Внутренне подобравшись, как змея перед броском, она небрежно сбросила сумочку на пол и, не разуваясь, прошла в комнату. Палочку она держала в правой руке наготове так, чтобы ее не сразу можно было увидеть. Действуя на чистых рефлексах, она шагнула за порог, за долю секунды увидела, что комната пуста и двумя отточенными движениями бросила в пространство сначала «Фините инкантатем», а затем «Петрификус». И с наслаждением увидела, как из пустоты сначала появляется мужская фигура, одетая в черный костюм, а затем валится на пол, скованная парализующим заклятием.
Диана медленно подошла к лежащему и, направляя палочку ему в лицо, насмешливо произнесла:
— Шалом! — и вздрогнула от неожиданности.
Перед ней лежала точная копия покойного Мордехая Башевиса. Коротко выдохнув, она тут же набросила на незнакомца «Инкарцеро», отступила на два шага назад и опустилась в кресло.
Можно было собой гордиться — «гость» наверняка не ожидал подобной прыти от женщины на седьмом месяце беременности. Однако к чувству удовлетворения от того, что она не растеряла еще боевые навыки, примешивалось другое чувство, подозрительно похожее на панику. Улетая в Израиль, она не сказала никому, куда направляется, просто исчезла, отправив Люпину сообщение по «связному блокноту», что нашла подходящее убежище. Так что узнать от кого-либо из них о ее местонахождении люди Волдеморта никак не могли. Если только им каким-то образом удалось отследить те пустяковые бытовые чары, которые она использовала все эти два месяца. Диана понятия не имела, возможны ли подобные манипуляции на таком удалении от Англии, но кто знает — может быть это очередная разработка Отдела Тайн, ведь никто толком не знает, чем они там занимаются.
Действие Парализующего заклятия постепенно ослабевало. Человек на полу тяжело дышал и извивался, обмотанный веревками, словно закованный в кокон, а Диана с удовольствием наблюдала за его потугами и судорожно соображала, как ей теперь действовать дальше. Хорошо, если он пришел один, куда хуже, если в подъезде или у входа в дом дежурит «группа поддержки». Боец из нее сейчас неважный, как ни крути. То, что это — враг, не вызывало никаких сомнений, но вот что делать с этим врагом? Убить или достаточно подчистить ему память, отключить сознание и выставить за дверь, а самой попытаться уйти, хотя бы под Маскировочными чарами? Так ничего и не решив, Диана снова взглянула на своего пленника.
Когда он падал, он оборонил свою палочку, Диана ее подобрала и теперь пристально разглядывала. Породу дерева ей определить не удалось, но, судя по всему, палочка была сделана не Оливандером — тот обрабатывал древесину несколько по-иному, к тому же на рукоятке палочки красовался рисунок, напоминавший узоры индейцев навахо. Интересно, подумала она, неужели Волдеморт умудрился завербовать кого-то из заокеанских волшебников.
