— Можно, если только со мной, — улыбнулась она. — Без меня любого желающего размажет тонким слоем по газону, костей не соберут!
Скрывая облегчение, Северус пробурчал:
— Ну, хоть чему-то полезному тебя на этих аврорских курсах научили…
Она почувствовала, как он стискивает ее ладонь, набрала в грудь воздуха, и в следующее мгновение они аппарировали.
* * *
Сразу после «приземления» в гостиной своего дома, еще пошатываясь от головокружения, Диана на автомате проверила дом с помощью «гоменум ревелио», хотя специальный антиаппарационный барьер, наложенный ею, действительно убил бы любого, кто рискнул бы проникнуть в дом с помощью аппарации. Убедившись, что все чисто, она выпустила руку Северуса и взглянула на него.
Он с интересом осматривал комнату, чуть дольше задержавшись взглядом на телевизоре и стереосистеме — предназначение последней явно осталось для него тайной, однако он умело скрыл свое недоумение. Закончив беглый осмотр гостиной, Снейп вопросительно посмотрел на нее, и Диана бросилась в спальню, где на тумбочке лежала фотография Брайана.
Когда она вернулась в гостиную, Снейп ужа сидел на диване в несколько, как ей показалось, напряженной позе. Молча она села рядышком и протянула ему фото, заметив, что кончики его пальцев чуть подрагивают.
Диана пыталась понять, что он чувствует, рассматривая фотографию своего сына, но выражение его лица было нечитаемым. Смотрел он долго, около минуты, не двигаясь и будто почти не дыша, а затем аккуратно, словно боялся выронить, положил карточку на журнальный столик.
— Сколько ему сейчас? — тихо спросил Снейп.
— Пять месяцев. Он родился семимесячным, в ноябре.
Он обеспокоенно повернулся к ней:
— Семимесячным? Но он…
— С ним уже все в порядке, — поторопилась она успокоить его. — Семимесячный — это не страшно, он ничем не отличается от других детей своего возраста, разве что чуть мельче их.
Он вздохнул с явным облегчением и снова посмотрел на лежащее на столике фото:
— Он похож на тебя…
Диана улыбнулась:
— Это только в самом начале. Чем старше, тем больше он становится похож именно на тебя. Кстати, Каркаров догадался о том, чей он сын?
— Не думаю, — покачал головой Снейп. — Сам факт наличия у тебя ребенка его вообще мало заинтересовал. Гораздо больше эмоций у него вызвало то, что ты ему чуть глаза за это фото не выцарапала. Он считает тебя неуравновешенной истеричкой.
— Пусть считает, — фыркнула Диана. — Так даже удобнее — от истеричных женщин стараются держаться подальше.
Повисло молчание, Северус сидел, чуть ссутулившись и продолжая смотреть на фотографию сына, а Диана, не отрываясь, смотрела на него. Он был так близко, только руку протянуть, но на нее вдруг напал приступ робости, ей казалось, дотронься она до него — и этот момент робкого единения будет разрушен, он встанет и засобирается обратно, бросив напоследок что-нибудь вроде «Мне пора» или «Береги себя», и сделает вид, что не было этой самой встречи. Постарается избавиться ото всех воспоминаний, связанных с нею и ребенком, и будет при этом прав — дело прежде всего. Словно прочитав ее мысли, он встал и с сожалением взглянул на нее.
— Ты меня простишь? — в отчаянии спросила Диана, тоже вставая. Снейп в ответ покачал головой:
— Ты же не виновата. А Альбус… Он, как обычно, решил все за других.
Он сейчас уйдет, мелькнула у нее паническая мысль, недолго думая, она приблизилась к нему, просительно глядя в глаза.
— Уже уходишь? — вырвалось у нее. На мгновение он застыл, а затем вдруг неловко притянул ее к себе и крепко, до боли, сжал в объятиях.
Диана блаженно закрыла глаза, обвивая руками его торс и прижимаясь лицом к его плечу. Все эти месяцы без него она так часто представляла себе их встречу, даже не надеясь особо на то, что она вообще состоится, и все равно — это было несравненно лучше всех ее фантазий и постепенно тускневших воспоминаний. Облегчение, нежность, желание спрятаться в его объятиях от всего мира, страх отпустить его и снова потерять — все это смешалось в душе, заставив почти заплакать от силы накативших эмоций. Она с трудом перевела дыхание и едва слышно прошептала:
— Побудь еще немного… Не сейчас…
Северус чуть ослабил объятия и знакомым жестом запустил пальцы в ее волосы, вороша их и утыкаясь в них лицом. Совсем как прежде, когда они еще могли наслаждаться своим призрачным счастьем и робкой надеждой, что до конца войны они дойдут рука об руку, пусть и втайне ото всех.
