Диана чуть отстранилась и, взяв в ладони его лицо, приблизила его к себе и осторожно поцеловала его в краешек губ. Он напрягся, но не ответил, лишь щека чуть дернулась, словно от тика. Она провела пальцами по его лицу, ощущая легкую щекотку от иголочек щетины и снова поцеловала, чуть более настойчиво, толкнувшись языком в упрямо сжатые губы, одновременно поглаживая его грудь сквозь плотную ткань сюртука. Под правой ладонью она чувствовала сильные ритмичные толчки, все более учащавшиеся, по мере того, как она продолжала целовать его. Его сдержанности хватило ненадолго, и он, коротко выдохнув, жадно и отчаянно впился в ее призывно раскрытые губы.
Желание, обжигающее нервные окончания и застилающее разум, поднималось от низа живота к сердцу, заставляя его колотиться где-то у самого горла. Она с трудом оторвалась от его губ, чтобы глотнуть воздуха и поймала его взгляд — совершенно сумасшедший, затуманенный таким же диким, почти болезненным желанием, что и у нее. Его горячие, словно в лихорадке ладони легли на ее ягодицы, прижимая к себе, и она ощутила, как ей в живот упирается что-то твердое. Она потерлась бедром о его возбужденную плоть, отчего он зашипел сквозь зубы и пробормотал что-то неразборчивое, а затем снова накрыл ее губы своими.
Она даже не поняла, как они очутились в ее спальне, у разобранной кровати, должно быть, она сама его туда затащила, когда они торопливо и неловко принялись срывать с себя и друг с друга одежду. Она только на секунду замешкалась, чтобы щелкнуть выключателем ночника, а затем села на кровать и протянула руки к ремню на его брюках. Пряжка была тугой, и она застонала от нетерпения. Северус отвел ее руки и, избавившись от брюк и обуви, опустился рядом с ней на постель. Диана чуть подвинулась, давая ему больше места, и, взяв его за плечи, потянула на себя.
Она издала тихий мурлыкающий стон, ощутив на себе блаженную тяжесть его худого горячего тела и прикосновение губ на своей шее. Пряди его волос легко скользнули по ее плечам, она провела пальцами по его спине, ощутив знакомые шероховатости шрамов, чуть повернулась на бок и обвила ногой его бедра, стараясь теснее слиться с ним.
Он целовал ее легко, едва касаясь кожи, словно опасаясь, что она исчезнет, а она только тихо вздрагивала, изгибаясь навстречу его губам и рукам и слегка царапая ногтями его плечи. Оттолкнув его от себя, она ловко извернулась и оказалась сверху, прижав его бедра к кровати. Погладила его грудь, немного задержавшись на сосках, проследила кончиками пальцев темную полоску волос, убегающую вниз, вернулась к груди и наклонилась к его лицу для поцелуя, а затем резко выпрямилась, отбрасывая за спину распустившиеся волосы. У Северуса вырвался восхищенный вздох.
— Ты невероятная, знаешь? — прошептал он, оглаживая руками плавные изгибы ее талии и бедер. Пальцы его скользнули к ее животу и наткнулись на неровный бледно-розовый шрам — след от кесарева сечения. Диана смутилась — она совсем забыла о его существовании и даже не озаботилась тем, чтобы с помощью зелий сделать его менее заметным. Но на Северуса ее шрам, казалось, не произвел особого впечатления. Он небрежно провел по нему пальцами и вдруг, резко потянув на себя, перевернул ее и снова оказался на ней. Она вцепилась в его волосы, упавшие на ее лицо и почти беззвучно прошептала, подаваясь бедрами ему навстречу:
— Да… Вот так…
Отдаваясь ему, она не закрывала глаз, чтобы видеть его взгляд, и только в самом конце, уже теряя связь с реальностью, зажмурилась и судорожно вцепилась пальцами в его плечи, повторяя, словно в бреду, его имя.
