— А где Поттер? — шепотом спросила Диана.
— С Джинни, — так же тихо ответила Грейнджер. — Она его теперь ни на шаг не отпускает. То ли боится, что с ним может опять что-то случиться, то ли ревнует к каждой юбке. Неудивительно — теперь на него не вешается разве что ленивая, он же — Герой! Вы знаете, что вчера ему в Министерстве вручили Орден Мерлина первой степени?
— Откуда? Он же ничего не сказал!
— Он, как только вернулся домой, а он теперь постоянно живет на Гриммо, снял его и засунул в самый дальний угол комода. И велел нам даже не напоминать ему об этой железяке.
Интересно, подумала Диана, такое показное равнодушие к почестям — это позерство, или Поттеру и в самом деле неприятна вся эта свистопляска вокруг его персоны? Снейп при каждом удобном и неудобном случае упоминал якобы присущую мальчишке жажду славы и пренебрежение правилами. Последнее Диана и сама за ним замечала, но вот особой склонности привлекать к себе внимание она за Поттером как-то не наблюдала. Все-таки Северус никогда не научится относиться к Гарри непредвзято, в этом — его натура, он, кажется, физически не способен признать свою неправоту. Особенно по отношению к Поттеру.
— Сегодня ко мне приходил тот самый Ярдли, — шепотом сказала Диана, пряча билеты и паспорт под подушку. Услышав имя следователя, Гермиона тут же набросила на окружающее их пространство «заглушку». — Вы правы, он явно нацелен на то, чтобы накопать на Снейпа как можно больше. Но, похоже, ничем конкретным он не располагает — ни доказательствами того, что Снейп принимал участие в захвате и пытках заложников, ни точными данными об издевательствах над студентами. Даже прямых улик его причастности к гибели Вэнс, похоже, нет. Ничего, кроме убийства Дамблдора, одни словом.
— Гарри говорит, что готов предоставить суду воспоминания, отданные ему профессором. В конце концов, это — единственное, чем он располагает, чтобы обелить его имя.
— Значит, наш Пинкертон чувствует, что заявления Поттера — не голословны, поэтому роет землю в поисках чего-то столь же существенного, как убийство Дамблдора.
Грейнджер покосилась на по-прежнему скучавшего у дверей Уизли и, пряча восхищение, сказала:
— Рон утверждает, что этот Ярдли явно работает по заказу, а не по собственной инициативе. Он говорит, что раз его корни тут, в Англии, то у него могут быть родственники у кого-то в Министерстве. А раз так…
Диана хмыкнула и тоже посмотрела в сторону младшего Уизли. А этот рыжий «шлагбаум» не так безнадежен, как может показаться на первый взгляд, если, конечно, эта догадка принадлежит ему, а не его отцу. Версия, что Ярдли лезет из кожи вон исключительно для того, чтобы на процессе Снейпа заработать себе нашивки на аврорской мантии, прежде казалась ей единственно верной, но теперь слова Гермионы заставили ее в этом усомниться.
— Скажите, Гермиона, а Поттер вам показывал эти самые воспоминания? Что там вообще есть по поводу убийства директора?
— Нет. Но он говорил, что Дамблдор открытым текстом просил профессора убить его. Так что тут разночтений быть не должно. Мы даже поговорили с портретом покойного директора, хотели убедить его дать показания, но, оказалось, что свидетельства портрета юридической силы не имеют. Суд не примет его слова, как доказательства.
— Кто еще готов выступить на суде в защиту профессора?
— Гарри, профессор МакГонагалл, Невилл Лонгботтом, мадам Помфри, еще профессор Спраут. Вроде бы даже миссис Малфой обещала замолвить за него словечко, но я ей не особо верю. Малфои всегда в первую очередь будут думать только о собственной выгоде. Но хоть какие-то доказательства есть только у Гарри, все остальные могут поддержать только словом.
— Лучше, чем ничего. Я думала, что только мы с Поттером готовы отдуваться в суде. Что же, — Диана довольно усмехнулась и откинулась на спинку кровати, — если все пойдет так, как я рассчитываю, мы не только вытащим нашего профессора, но и похерим пару-тройку чьих-нибудь карьер, помяните мое слово. Только пока никто не должен знать, что я располагаю подобными данными.
Грейнджер понимающе закивала. Кажется, она уже поняла, о чем идет речь.
* * *
