– Целители действительно излечиваются быстро, – сказала Снейк. – Когда есть веская причина. – И, отбросив все свои страхи и беспокойства, Снейк усмехнулась, за что была вознаграждена ослепительной счастливой улыбкой Габриэля.
На сей раз скрип открывающейся двери не испугал Снейк. Она сразу проснулась и приподнялась на локте.
– Мелисса, ты? – Снейк прибавила огня в лампе, чтобы они могли видеть друг друга, но так, чтобы не разбудить Габриэля.
– Мне передали корзинку, – сказала Мелисса. – Все было просто здорово. Бельчонку понравился сыр, а Быстрой – нет.
Снейк рассмеялась.
– Я рада, что ты пришла. Я хотела поговорить с тобой.
– Да. – Мелисса задержала дыхание. – Так куда я пойду? Если мне будет позволено.
– Я не знаю, сможешь ли ты поверить мне после всего, что тебе наговорил Рас. Ты можешь стать жокеем, ты ведь об этом мечтаешь, – в любом месте, кроме Горной Стороны. Сначала тебе придется потрудиться, но потом люди оценят тебя по достоинству – и полюбят за то, что ты есть и что умеешь.
Слова прозвучали на удивление фальшиво, Снейк сама почувствовала это. Идиотка, сказала она себе, ты советуешь испуганному ребенку одному отправиться в незнакомый мир и попытаться в одиночку добиться успеха. Она ждала от тебя совершенно другого!
Габриэль, лежавший рядом с ней, положивший ей руку на бедро, заворочался во сне и что-то забормотал. Снейк обернулась и накрыла своими пальцами его руку.
– Все хорошо, Габриэль. Спи спокойно, – сказала она. Он вздохнул и через мгновение снова заснул мертвым сном.
Снейк обернулась к Мелиссе. С минуту девочка смотрела на нее, мертвенно-бледная в призрачном свете. Потом неожиданно отпрянула и бросилась бежать.
Снейк выпрыгнула из постели и кинулась за ней. Захлебываясь от рыданий, Мелисса схватилась за ручку двери и открыла ее. Тут-то и настигла ее Снейк. Мелисса вырвалась, но Снейк ухватила ее и остановила.
– Мелисса, в чем дело?
Мелисса выгнулась, рыдая как безумная. Снейк опустилась на колени рядом с ней, медленно притянула к себе, поглаживая по волосам.
– Все хорошо, все хорошо, – пробормотала она, – просто потому, что нужно было сказать хоть что-то.
– Я не знала, я не понимала… – Мелисса попыталась вырваться из рук Снейк. – Я думала, вы сильнее, я думала, вы делаете что хотите, а вы такая же, как и я.
Снейк не выпустила руку Мелиссы. Она прошла с ней в одну из комнат для гостей и включила свет. Здесь пол был без подогрева, и холодный кампень, казалось, вытягивал из босых ног Снейк все тепло жизни. Снейк стянула одеяло с аккуратно заправленной кровати и накинула его себе на плечи, усевшись рядом с Мелиссой у окна.
– Ну а теперь расскажи мне, в чем дело.
Опустив голову, Мелисса вся съежилась, прижав колени к груди.
– Значит, вы тоже делаете то, что они захотят? – Она вопросительно посмотрела на Снейк. Слезы из ее правого глаза скатывались прямо на щеку. Из поврежденнного шрамом левого они, разделяясь рубцом, текли двуми ручейками. Она снова опустила голову. Снейк придвинулась и обняла ее за плечи.
– Успокойся. Не торопись.
– Они… они это делают…
Снейк нахмурилась, совершено сбитая с толку.
– Что – делают? И кто – они?
– Он.
– Кто? Габриэль?!
Мелисса быстро кивнула, избегая смотреть Снейк в глаза.
Снейк не могла представить, чтобы Габриэль сделал кому-то больно сознательно.
– Но что случилось? Если он сделал тебе больно, я уверена, что это не по злому умыслу.
Мелисса уставилась на нее.
– Мне он не сделал ничего. – В голосе ее звучало презрение.
– Мелисса, дорогая, я не понимаю ни слова из того, что ты говоришь. Если Габриэль не сделал тебе ничего дурного, почему же ты так расстроилась, когда увидела его? Он очень хороший и милый. – Возможно, Мелисса слышала что-то об истории с Лиа и боялась за Снейк?
– Он заставил тебя лечь с ним в постель…
– Это моя постель.
– Какая разница, чья постель? Рас не знает, где я сплю, но иногда…
– Рас?
– Я и он. Вы и другие.
– Погоди-ка, – сказала Снейк. – Рас заставляет тебя ложиться с ним в постель? Когда ты этого не хочешь? – Что за идиотский вопрос, сердито подумала она, но ничего более умного ей просто не пришло в голову.
– Хочу! – Меллисса фыркнула от отвращения.
С ледяным спокойствием, не веря своим ушам, Снейк осторожно спросила:
– Скажи, а он заставляет тебя делать еще что-нибудь?
– Он говорит, что когда-нибудь будет не больно, но мне каждый раз просто ужасно больно… – Мелисса спрятала свое лицо в коленях.
Наконец, до Снейк дошло то, что пыталась сказать ей Мелисса, – и жалость, смешанная с отвращением, затопила ее. Снейк обняла Мелиссу, ласкала и гладила ее до тех пор, пока наконец Мелисса боязливо, как будто кто-то мог подсмотреть и помешать ей, сама обняла Снейк и заплакала на ее плече.
– Не нужно больше ничего говорить, – сказала Снейк. – Раньше я не понимала, но теперь я знаю. О, Мелисса, все это должно быть совсем не так! Тебе никто не говорил об этом?
– Он сказал, что мне еще повезло, – прошептала Мелисса. – Он сказал, что я должна быть еще благодарной за то, что он соизволил коснуться меня. – Она вздрогнула.
Снейк покачивала ее в своих объятьях.
