Она все еще не могла вспомнить, куда подевала свой пояс, – а теперь, когда она вдруг подумала о нем, почему это он потребовался ей посреди ночи, – Снейк резко села, вспомнив о Мелиссе, и почти зарыдала. Чувство вины было столь же сильным, как и боль в теле. Она должна что-то сделать. Но стычка с Расом не поможет Мелиссе. Снейк уже видела результат. И она не знала, что здесь можно поделать. К тому же в данный момент она даже не знала, хватит ли у нее сил добраться до ванной.
Это, по крайней мере, ей удалось. И ее сумка была, конечно, там аккуратно повешенная на крючок вместе с поясом и ножом. Насколько она помнила, она так и оставила свои вещи валяться на полу. Ей стало слегка неловко, она никогда не отличалась подобной неряшливостью.
На лбу красовался синяк, порез покрылся запекшейся толстой коркой – с этим ничего не поделаешь. Снейк достала из сумки аспирин, приняла большую дозу и снова легла в постель. Ожидая, когда навалится сон, она успела подумать: интересно, как часто будет мучить ее артрит с годами? Это было неизбежно, однако вовсе необязательно всякий раз у нее будет такая роскошная возможность отлежаться и прийти в себя.
Солнце стояло уже высоко и светило алым пятном сквозь облака, когда она проснулась. В ушах слегка звенело от аспирина. Она осторожно согнула колено и с облегчением почувствовала, что сустав стал подвижнее и боль утихла. Нерешительный стук в дверь, который-то и разбудил ее, повторился.
– Войдите.
Габриэль приоткрыл дверь и просунул голову в комнату.
– Как ты, Снейк?
– Нормально, входи.
Габриэль вошел, и Снейк села в постели.
– Извини, если я разбудил тебя, но я заглядывал к тебе много раз, ты даже не пошевелилась.
Снейк сдернула простыню и показала ему свое колено. Опухоль в основном спала, но колено все еще было странноватой формы, а синяки приобрели черно-багровый оттенок.
– О боже! – вокликнул Габриэль.
– Завтра я приду в норму, – ответила Снейк. Она подвинулась, чтобы он смог сесть рядом. – А ведь могло быть и хуже.
– Однажды я растянул связки и целую неделю колено у меня было размером с дыню. Ты говоришь, завтра? Да, целители, наверное, излечиваются быстро.
– Я не растянула связки, я только ушибла колено. А опухоль – это от артрита.
– Артрит! Я не представлял, что ты вообще можешь болеть.
– Я никогда не болею инфекционными болезнями. Но у целителей всегда бывает артрит, если не что-нибудь более серьезное. – Ее передернуло. – Это из-за наших иммунных свойств, помнишь, я тебе говорила? Иногда они срабатывают не совсем, так, как нужно, и начинают бороться с тем, что их собственно, и формирует. – Ей вдруг расхотелось описывать действительно опасные заболевания, которым подвержены целители. Габриэль предложил ей завтрак, и, к своему удивлению, Снейк обнаружила, что ужасно проголодалась.
Этот день Снейк провела, принимая горячие ванны и валяясь в постели: ей все дремалось от той дозы аспирина, что она приняла. Во всяком случае, на нее он действовал так. Довольно часто забегал Габриэль, посидеть с ней минуточку, или Лэррил приносила поднос с едой, или Брайан приходил рапортовать о самочувствии мэра. Отец Габриэля уже не нуждался в помощи Снейк, с той самой ночи, когда он попытался встать: Брайан был куда лучшей сиделкой, нежели она.
Снейк уже не терпелось уехать отсюда, пересечь долину и горный хребет, не терпелось начать свое путешествие в Город. Возможности, открывавшиеся там, завораживали ее. К тому же ей страшно хотелось покинуть дворец мэра. Никогда еще у нее не бывало таких условий, такого комфорта – даже дома, на станции, – однако жить во дворце было не так уж приятно. Ближайшее знакомство с царившими там нравами обнажило некоторые особенности эмоциональных уз, связывавших его обитателей. Там было слишком много искусственного и чересчур мало естественного, человечески-теплого, слишком много силы и никакой защиты от нее. Мэр держал свою силу при себе, не позволяя себе злоупотреблять ею, однако в случае с Расом дело обстояло иначе. И как страстно Снейк ни желала покинуть замок, она знала, что не может уйти, ничего не сделав для Мелиссы. Мелисса…
У мэра была библиотека, и Лэррил принесла оттуда несколько книг. Снейк попыталась заставить себя почитать. Обычно она проглатывала по несколько книг в день, читая чересчур быстро, слишком быстро – она сама понимала это – для правильного восприятия. Но на сей раз ей было неинтересно и как-то смутно и беспокойно.
Полдень. Снейк выползла из постели и приковыляла к окну, из которого открывался вид на долину. Под рукой не оказалось даже Габриэля, который уехал в город дать описание сумасшедшего. Она надеялась, что кто-нибудь опознает безумца и его можно будет вылечить. Ей предстоял долгий путь, и она не могла позволить себе волноваться из-за какого-то там преследователя. В это время года она не встретит караванов, идущих в Город, так что она будет путешествовать одна – или вообще не пойдет туда.
