Она ощущала прикосновение песка – там, где он впивался ей в щеку и царапал ладони, но прикосновение это почему-то было мягким. Внезапно она услышала голос:
– Снейк, я могу теперь ее отпустить?
Ей показалось, что вопрос обращен к кому-то другому, не к ней, хотя раздвоенным сознанием понимала, что кроме нее здесь не к кому обращаться, здесь нет никого другого по имени Снейк. Она почувствовала прикосновение чьих-то рук, и ей захотелось ответить на эту нежность, но она слишком устала. Ей необходимо было поспать – и она отвела эти руки. Однако руки продолжали поддерживать ее голову и лили ей в рот воду. Снейк закашлялась, подавившись, и выплюнула влагу.
Резким движением она приподнялась на локте. В голове у нее прояснилось, и она почувствовала, что ее всю трясет. Ощущение было точно такое же, как в тот раз, когда ее впервые укусила змея, – еще до того, как у нее выработался иммунитет. Юноша стоял возле нее на коленях с флягой в руках. Кобра за его спиной уползала в ночь.
Забыв про боль, Снейк похлопала ладонью по песку:
– Дымка!
Юноша вздрогнул и испуганно обернулся. Кобра нависла над ним, грозно раздув капюшон, раскачиваясь из стороны в сторону, ловя каждое движение, разъяренная, готовая укусить, – извилистая белая линия на черном как ночь песке.
Нечеловеческим усилием Снейк заставила себя встать, борясь со своим незнакомым, таким непослушным телом. Она едва не упала снова, но все-таки устояла на ногах и повернулась к кобре, чьи глаза оказались на одном уровне с ее.
– Ты не смеешь сейчас охотиться, – строго сказала она. – Тебе предстоит работа.
Она отвела руку в сторону – отвлекающий жест на тот случай, если кобра бросится на нее. Рука как свинцом налилась от боли. У Снейк засосало под ложечкой: она страшилась не укуса Дымки, а утраты драгоценного содержимого ядовитых мешочков змеи.
– Иди-ка сюда, – приказала она. – Иди сюда и уйми свою злость. – Тут Снейк вдруг заметила струйку крови, стекавшую между пальцев, и страх за Стэвина пронзил ее с новой силой. – Ты что, уже укусила меня, чудовище?
Однако ощущение было иное: от яда рука немеет, но свежая сыворотка всего лишь жжет…
– Нет, – прошептал юноша за спиной у Снейк.
Тут кобра бросилась вперед. Натренированные рефлексы сделали свое дело: правая рука Снейк метнулась вбок, а левая схватила кобру, когда та отдернула голову. Кобра яростно изогнулась – и обмякла.
– Ах ты, хитрая бестия, – с укоризной сказала Снейк. – Какой срам!
Она повернулась и позволила кобре обвить свою руку и вползти на плечо, где та немедленно улеглась, свисая оборкой невидимой пелерины и волоча длинный хвост, словно шлейф.
– Она не укусила меня?
– Нет. – Юноша покачал головой. В его сдержанном тоне сквозило благоговение. – Послушай, ты ведь должна сейчас умирать. Корчиться в предсмертной агонии, с багровой, распухшей рукой. Когда ты вернулась… – Он показал на руку Снейк: – Это укус песчаной гадюки.
Снейк припомнила клубок рептилий под иссохшими ветвями кустарника и потрогала все еще кровоточившую ранку. Она отерла кровь – и увидела двойной след змеиных зубов среди царапин от колючек. Ткани вокруг ранки слегка припухли.
– Надо промыть, – заметила Снейк. – Просто позор, что я была так невнимательна.
Боль мягкими волнами поднималась по руке, однако чувство онемения исчезло. Снейк стояла, бездумно глядя перед собой. Части пейзажа дрожали и колыхались, меняя форму и очертания: ее утомленные глаза никак не могли приноровиться к неверному свету уходящей луны, смешавшемуся с первыми отблесками брезжившего рассвета.
– Ты прекрасно справился со своей задачей, – сказала она. – Не испугался и держал ее как следует. Благодарю тебя от всего сердца.
Юноша потупился, низко опустив голову, – как будто поклонился. Затем встал и подошел к девушке. Снейк положила руку на тело кобры, успокаивая змею.
– Меня зовут Аревин, – проговорил он. – Ты окажешь мне честь, если будешь называть меня по имени.
– Я очень польщена. – Снейк наклонилась, чтобы придержать белые кольца змеи, пока та медленно вползала в свое отделение в саквояже. Теперь, после того как кобра пришла в себя, можно идти к Стэвину – когда совсем рассветет.
Белый кончик хвоста втянулся в саквояж. Снейк застегнула защелку и хотела встать, но ноги не слушались ее. Она еще не до конца переборола действие яда.
Кожа вокруг укуса была вспухшей и красной, но кровотечение прекратилось. Снейк застыла, безвольно опустив плечи, молча глядя на укушенную руку, медленно, с трудом соображая, что ей следует сделать – на сей раз для себя.
– Позволь, я помогу тебе. Пожалуйста. – Юноша легонько коснулся ее плеча и помог подняться.
– Извини… – пробормотала Снейк, – просто я ужасно устала.
– Давай я промою твою рану, – предложил Аревин. – А потом поспи. Только скажи, когда тебя разбудить.
– Мне нельзя спать. Пока. – Снейк, собрав последние силы, выпрямилась и откинула со лба влажные пряди. – Мне уже лучше. У тебя есть вода?
