Я встаю с насиженного места и отправляюсь в папин кабинет. Пару раз стучу в дверь и, не дожидаясь приглашения, захожу внутрь. Окна плотно занавешены. Единственный источник света — тусклая настольная лампа, покрытая слоем старости. Маленький вентилятор с треском лопастей гоняет разогретый воздух вместе с застоявшемся запахом сигар. Однажды я пошутила, что Вито обратил отца в вампира, отлично маскирующегося под личиной вечно уставшего человека. Начинаю думать, что шутка зашла слишком далеко.
Лжевампир сидит за своим большим столом из дубового массива, застыв словно статуя «Облачные врата» в Миллениум-парке. Он не замечает, как я наблюдаю за ним, облокотившись о косяк.
— Земля взывает Бэна! Хьюстон, у нас проблемы?
Подхожу ближе и прикрываю крышку ноутбука. Отец сонно моргает из-под припущенных на нос очков и нежно улыбается.
— Прости, милая. Задумался.
Я по-хозяйски усаживаюсь на край столешницы и, дабы занять руки, начинаю перебирать бумаги.
— Да уж вижу. В чём дело?
В свои пятьдесят Бэн Мэтьюс выглядит, как Харрисон Форд в лучшие годы своей жизни. Многие дамы, включая клиенток, так и липнут к нему, но он продолжает хранить верность той, кого с нами больше нет. Каждый раз, когда я пыталась вывести его в свет, подстроив свидание, папа злился и долго со мной не разговаривал. В итоге я бросила тщетные попытки, смирившись, что этот человек останется одиноким волком до конца дней своих. Со смертью мамы на его лице проступили мелкие морщинки, а синяки под глазами и недельная щетина стали неотъемлемой частью ежедневного образа. Будто с её уходом он начал медленно распадаться, и одних моих рук не хватало, чтобы собрать его в прежнего себя.
— Мне звонили из посольства. Кое-что произошло.
Отрываюсь от созерцая макулатуры, которую все здесь упорно зовут отчётами. Лицо отца выражает серьёзность и сосредоточенность. Он здесь, со мной, и в тоже время витает где-то ещё.
Мои брови сходятся на переносице.
— Рассказывай.
Мгновение он оценивающе смотрит, будто решая, делиться ли тайной или унести её в могилу. После явных внутренних метаний мой детектив облокачивается на спинку кресла, сложив ладони на затылке.
— Тео Аваро, принц Двора Теней, мёртв. Убит, если выражаться точнее. Его брат направляется сюда. Из Эмира.
Пытаюсь переварить услышанное и уточняю:
— Сюда — это в мир людей?
— Сюда — это в наше агентство.
Он расцепляет руки, и его палец указывает на видавший виды паркет. Я прослеживаю за жестом, и мой рот приоткрывается.
Принц Кайден направляется в наше агентство прямиком из столицы Тёмного двора.
Наследный принц.
Прямо сейчас.
— И… эм… какое отношение к этому имеем мы?
— Это нам и предстоит выяснить.
— Так, давай подытожим. К нам едет будущий король со свитой. — Ёрзаю на столе и сглатываю. — Стоит ли мне бежать за бальным платьем или ограничимся мытьём пола?
Мы натянуто улыбаемся, потому что знаем: если к вам едет делегация из самого гремучего клочка земли на всей территории волшебных земель, добра не жди.
Лучше всех врёт тот, кто свято верит в свою ложь. Патрик Несс, «Вопрос и ответ»
Уже с час я наматываю круги по коридору, поднимая следом клубы пыли. Наконец подруга усаживает моё перевозбуждённое тело на диван, вручает чай с лимоном и велит сделать пару глубоких вдохов.
Всю мою жизнь самоконтроль постоянно проигрывает сражение эмоциональности. Как только я научилась ходить, то тут же затопала ножками. Мы с лучшей подругой, как два разных вида теста. Если я похожу на слоёное, которое постоянно осыпается и крошится на одежду, то Келли же слеплена из иного: пышного и заполняющего собой всё вокруг от тепла и любви.
До шестнадцати лет эта миниатюрная фэйри росла при Тёмной дворе, где каждый день походил скорее на партию в шахматы, чем на счастливое детство. Её родители принадлежали к знатному роду, однако жизнь собственной дочери их не заботила так сильно, как интриги и жажда власти. В отличие от мамы и папы маленькую Келли всегда интересовали более простые материи: книги, музыка, мальчики.
Высшее общество не принимало непохожего подростка-затворника, поэтому Келл часто сбегала в мой мир. Там она часами бродила по торговым кварталам, разглядывая диковинные вещи со всех уголков Волшебных земель. Часто на глаза попадались предметы, принадлежавшие людям, что особенно будоражило её воображение: причудливые гаджеты, странная одежда, романы о любви и о мире вне прутьев золотой клетки. Всего этого так не хватало в семейной библиотеке, поэтому маленькая бунтарка покупала тайком рукописи и ночами читала их у себя в покоях. А уж встречи с чистокровными, выряженными в строгие костюмы или джинсы с кедами, и вовсе приводили её в неописуемый восторг. Платья и драгоценные украшения в холодных стенах дома вызывали у Келл лишь зевоту и отторжение.
Многие фэйри проживают жизнь, так и не побывав за пределами родины. Они никогда не смогут ощутить стремление прикоснуться к неизведанному.
