– Нашим лицеем он заинтересовался достаточно давно, когда отсюда отчислили его племянника. Парень погиб спустя полгода. Тогда Георгий Романович не нашел ничего странного. А тут неприятность, приключившаяся с Машей, и смерть одного из преподавателей. Удачное стечение обстоятельств и красная тряпка для журналиста, который ищет скандальный материал.
– Нужно срочно что-то предпринять, – испугалась Елена Владленовна.
– Не дергайся, – осадил ее Влад. – Я уже со всем разобрался. Ты в курсе, что в твоем компьютере он нашел адрес Маши? Там была еще какая-нибудь ценная информация?
– Там хранится все, – прошептала Елена Владленовна и осела на диван, приложив тонкую руку с холеными ногтями ко лбу. – Если он скопировал информацию…
– Не беспокойся, он не будет ее использовать, – мрачно произнес Влад.
Я похолодела от ужасной догадки. Значит, в том, что Георгий Романович резко изменил мнение, виноват Влад? Слезы подступили к горлу, и я закусила губу, чтобы не разреветься: нужно было дослушать.
– Вчера вместе с Алиной и Ксюшей он собирался нанести визит Маше. Нужно ли говорить, чем этот визит закончился бы? У тебя еще остались вопросы по поводу того, почему я с ними ездил?
– Авария – твоих рук дело? – успокоившись, спросила Елена Владленовна, и я едва не вскрикнула, когда Влад утвердительно кивнул.
– Чистая работа, – улыбнулась заметно успокоившаяся женщина. – Как тебе это удалось?
– Очень просто. – Влад выглядел довольным и гордым. – Три болта на колесе открутил, два ослабил. Специально отворачивал с правой стороны, чтобы точно улететь в кювет. Остальное… Ловкость рук и никакого мошенничества. – Улыбка, появившаяся на лице Катурина, мне совершенно не понравилась. Она пугала.
– Так значит, ты Карташова…
Я замерла, кровь стучала в висках. В голове не укладывалось то, что помимо предательства и подстроенной аварии Влад способен на убийство.
– Нет, конечно! – презрительно отозвался он, и из моей груди вырвался вздох облегчения. – Я прекрасно знаю, что неосмотрительное и неосторожное поведение приводит к жертвам и повышенному интересу со стороны общественности. А нам подобное внимание не нужно. В отличие от тебя, я не даю воли своим инстинктам и предпочитаю решать вопросы бескровно. Как-нибудь попробуй, так значительно эффективнее и проще.
– Ты же знаешь, с Кириллом вышла случайность!
Я все же охнула и шарахнулась от двери. Если мне не почудилось, то Елена Владленовна призналась в убийстве. Только как она это сделала? Неужели правда была нагайной?
Я не смогла слушать дальше. Ринулась в свою в комнату, заперлась на замок и внутренний засов. Потом с ногами залезла на кровать и, обхватив колени руками, принялась размышлять над услышанным.
Только вот мысли в голову лезли одна другой хуже. Я всегда подозревала, что Влад как-то замешан в происходящем в лицее. Но не думала, что он увяз в здешних тайнах настолько, что готов на ложь, обман, предательство и подстроенную аварию, лишь бы я не узнала правду.
Елена Владленовна выглядела как всегда безупречно. Невозмутимое привлекательное лицо с искусно нанесенной косметикой совершенно спокойно. Макияж неброский, дорогой; тициановские волосы сколоты на затылке двумя заколками-булавками в китайском стиле; черный строгий костюм с узкой юбкой чуть ниже колена оживляет шарф цвета морской волны и изящные туфли из последней коллекции Sergio Rossi – роскошь, не доступная для простых смертных.
Женщина уверенно шла по коридору и царственно улыбалась, отвечая на приветствия учеников. Словно и не было того получасового ужасного разговора, во время которого ее, словно девчонку, отчитывал Влад.
Впрочем, осознание серьезности собственной вины не позволило ей взъяриться или затаить на мальчишку злость. В конце концов, он не только был прав, но и сохранил в тайне неприятный инцидент. А мог бы не решать проблему самостоятельно, а просто нажаловаться отцу. Тогда его руки были бы чистыми, а вот ей основательно влетело бы за то, что пустила в лицей крысу. Влад поступил дальновидно. Сначала отправил Карташова куда подальше и только потом пошел к ней.
Елена Владленовна злилась и, вполне возможно, снова не смогла бы сдержаться. Как смел этот наглый журналюга втереться в доверие и провести ее, словно несмышленую дурочку? Примиряло с ситуацией лишь то, что все закончилось хорошо и о позоре не знает никто, кроме Влада.
