Я выключила телефон и засунула его под подушку. Потом выдохнула и, приказав себе ни о чем не думать, повернулась лицом к стене. Не думать не получилось. Сегодняшний день оказался чересчур насыщен событиями. Я раз за разом прокручивала нашу с Владом поездку и думала, как вести себя дальше. Еще вчера моя жизнь была ясна и понятна. Я считала, что люблю Данила, сопротивлялась влечению к Владу. А сегодня все рухнуло. Сложно представить, как смотреть завтра Владу в глаза и не выдать себя. Наверное, он предложил самое правильное решение – сделать вид, будто ничего не произошло. Соврать самой себе и всем окружающим.
Я поняла, что ничего не расскажу даже Ксюхе. Но подумать проще, чем сделать. Каждый раз, натыкаясь на него в коридоре, я буду вспоминать берег Финского залива и ощущать на губах пряный вкус корицы. Главное – научиться маскировать свои чувства. Не только от него, но и от Вероники.
Я должна была чувствовать себя оскорбленной, ведь Влад целовал меня, не собираясь отказываться от своей девушки. Но не могла на него злиться. По крайней мере, он с самого начала был со мной честен. А это многого стоит.
Определившись, я немного успокоилась и начала погружаться в сон, но вспомнила о бабушкином письме. После визита в больницу произошло слишком много событий, и я совсем забыла про помятый конверт. Какое-то время я боролась с желанием достать его из сумки, но прочитать в темноте все равно не получилось бы. Я решила угомонить свое любопытство до утра, но уже через полчаса не выдержала и, схватив сумку, закрылась в ванной. Тут можно было включить свет, не опасаясь разбудить Ксюху.
Я присела на влажный коврик на полу и, распотрошив сумку, достала конверт. Письмо, написанное мелким убористым почерком, оказалось длинным.
На глаза навернулись слезы. Я могла представить, сколько усилий стоило бабушке день за днем выводить эти буквы. Она писала письмо, когда уже заболела, и сразу видно – не один день. Разные чернила и неровные строчки.
«
