Им понадобилось время, чтобы созвать тукерских ханов. Сармат знал, что на переговоры не хватит одной ночи, поэтому решился показаться во время, когда был наиболее уязвим: в равноденствие. Ратники Ярхо сторожили его чешую, сброшенную снаружи, – когда Сармат соскребал с себя кожу, рыча от боли, ханские свиты рассыпались по кибиткам и шатрам. Немудрено.
Ему стоило усилий добрести до того шатра, что приготовили ему: не узнать было сложно – раскинутый вширь, красный, поддетый золотым узором. Сармат, шипя от неутихающей ломоты в суставах, – на больший срок превращаться было труднее, – едва волочил ноги, но от помощи отказался. Его обнаженное тело, сводимое в горячей судороге, даже не чувствовало вечерней прохлады.
А сейчас ничего. Выбрал одежду из сундука, предусмотрительно принесенного кем-то из людей Ярхо. Похлопал по побледневшим щекам. Остро усмехнулся в блестящую медь.
– Ты хоть говор их помнишь?
Сармат вздохнул:
– Язык, братец, мое лучшее оружие. Разве твой меч может забыть, как сносить головы?
Грудь еще сдавливало при дыхании, но Сармат быстро привыкал. Ему казалось, что глаза, совершенно не зоркие, если сравнивать с драконьими, были такими маленькими, что чудом не выпадали из глазниц. Хрупкие косточки едва выносили тяжесть повисшей на них плоти.
Он растер лицо ладонями, силясь утихомирить боль, гнездящуюся в голове.
– Братец. Если кто-то из ханов или их слуг бросится на меня с ножом, или попытается прострелить из лука, или сделает еще незнамо что, будь так любезен, раскрои им череп. Желательно до того, как меня убьют.
Ярхо повел подбородком:
– Посмотрим.
– Посмотри. Не лишай Хьялму удовольствия полюбоваться мной.
Он сжал пальцы в кулак и несильно ударил Ярхо в плечо.
– Погляди-ка. Мы собираем войско против старшего брата. Совсем как в старые добрые времена.
– Старые, – согласился Ярхо почти ворчливо. – Но недобрые.
Сармат раздвинул полог, выходя в ночь пляшущих огней. Он прикрыл подпаленные ресницы, чтобы не ослепнуть: степь переливалась жаром и жужжала, как растревоженный улей. Вся созванная ставка – вереницы повозок, остроконечные верхушки шатров, высокие кострища, – находилась в тревожном ожидании. В ханских свитах не били в бубны, не приносили жертвы и не заставляли полонянок плясать на расстеленных коврах. Сегодня они пришли, чтобы воочию увидеть Сарамата-змея.
Пожалуй, мало какой человек смог бы созвать столько великих ханов и их верных батыров. Многие из тукерских станов не были дружны между собой, но сейчас – сейчас они подчинились зову существа, которое тридцать лет опекало их в обмен на желтое степное золото и чернокосых девиц.
Сармат шел, краем глаза поглядывая за Ярхо: брат следовал за ним бессловесной грудой. Сармат видел коней с завязанными глазами, – чтобы не испугались огня, – и ханских слуг, выглядывающих из-за спин каменных воинов. Те выстроились по обе стороны, обозначая Сарматов путь к месту собрания. Вокруг стреляли искры от тысяч костров – они взметались и таяли, и Сармат, завороженный, смотрел на них, летящих с бескрайнего неба.
Сколько лет он не видел этих звезд человеческими глазами?
Но все же красота, от которой он-человек отвык, не мешала ему остро примечать любую деталь. У одного из воинов Ярхо, охранявших его от возможного посягательства, Сармат разглядел лицо смертного мужчины – бледно-розовое, а не каменное серое.
– Скажи, – он улыбнулся, делая шаг вбок, к нему, – не тебя ли зовут Йокимом?
Среди немногочисленных живых людей, служивших Ярхо наравне с прочими, Йоким Прихвостень считался самым храбрым, стойким и бесчувственным. Он сдержанно кивнул, как кивнул бы сам Ярхо, но глаза – все же человеческие, яркие, – полоснули остатком любопытства. Что ни говори, Йоким впервые видел чудовище из горы представшим в теле мужчины.
– Ты послужил мне на славу, – похвалил Сармат. – И верно передал тукерам мою волю. Твои слова побудили великих ханов собраться вместе – редкое красноречие для воинов моего брата.
Йоким кивнул во второй раз, принимая его слова. Сармат знал, что без такого гонца не сумел бы созвать кочевников, раз сам, безъязыкий, летал в драконьей чешуе.
– Может, ты что-то хочешь в награду?
– Благодарю, – произнес Йоким. – Но моя награда – служить Ярхо-предводителю.
Сармат поморщился.
– Ты уверен? – настаивал он. – Неужели ты ничего не желаешь? Ни драгоценных камней, ни золота, ни красивых женщин?
– Нет, – обронил ратник сухо. – Ничего.
Он даже не взглянул на Ярхо, высившегося за Сарматовым плечом, – продолжил смотреть в одну точку. Зато обернулся Сармат, когда продолжил путь.
– Что ты с ними делаешь? – удивился он. Ярхо промолчал, и тогда Сармат продолжил: – Ты их не кормишь? Бьешь? Угрожаешь им? Я помню этого человека. Кажется, кто-то из княжьих лизоблюдов снасильничал над его дочерью, но скольких чужих дочерей убил ты, братец?
– Достаточно, – нехотя отозвался Ярхо. – Но, в отличие от тебя, я не меняю окружение раз в год. Я отбираю лучших.
Сармат хмыкнул, разглядывая место, где собрался тукерский курултай.
– Скажи это женушке, которая пыталась меня зарезать.
