Хортим понимал: чистое поле – не лучшее место для битвы с тукерами и воинами Ярхо, но нельзя было допустить врага слишком близко к Бычьей Пади. Хьялма готовился дать страшное сражение, но нанести братьям урон. По его приказу на насыпях за рекой выстроили катапульты – то, что княжегорские войска перешли Ихлас и Тугаш, усложняло их путь к отступлению, однако давало возможность задним полкам обстреливать неприятеля. И это бы спасло орудия: день стоял сухой, а в битве сходились два дракона – что, если не водная гладь, защитит катапульты от сожжения? К тому же здесь Тугаш меняла направление с южного на юго-западное: водная петля ограничивала легкой тукерской коннице место для маневра. Хортим знал, как воевали кочевники – юрко обступали с обоих боков.
Хортим втянул теплый воздух, пахнущий лошадьми и землей. Вглядывался вдаль, бесцельно сжимал и расслаблял пальцы в кольчужной перчатке. Он вспоминал слова Хьялмы – о том, что у Ярхо сотни бессмертных воинов: чудовищная сила, но все же ограниченная. У Ярхо нет войска кроме того, что дала Матерь-гора, и ему неоткуда взять новое. Чего не сказать о живых людях, число которых измерялось тысячами: полторы тысячи соратников Сармата, две – княжегорцев под началом Хьялмы.
По счастью, глаза у страха оказывались велики. Тридцать лет как рать Ярхо именовали ордой. Бессмертные воины внушали животный ужас – они шли, сливаясь в серость нескончаемых рядов, а грохот их шагов и величина оставшихся после них разрушений могли сравниться только с набегами настоящей многотысячной орды. Хортим думал, что, окажись у предателя в действительности такая сила, все войны были бы бессмысленны.
«При Поясной гряде, – говорил Хьялма за ночь до битвы, – Ярхо отступил, потому что понимал: незачем рваться и приводить в негодность своих людей, если можно дождаться лучшего дня. А Ярхо всегда был осторожен – не думаю, что многое изменилось. Даже бессмертными надо управлять с умом, чтобы не растерять их по болотам и ущельям. Он не станет преследовать нас, если поймет, что игра не стоит свеч».
Хьялма рассказывал, как драконье пламя плавило даже камень: тот обтекал и залеплял глаза воинам, а остывая, становился хрупким.
«Послушай, – встревожился в ответ Хортим. – Если камню придется туго, что говорить об обычных людях? Что это будет за битва?»
Боги, как Хьялма посмотрел на него тогда! Каким насмешливо-печальным, усталым взглядом.
«Прошлая война далась мне непросто, князь. Да, под Ярхо ходили смертные воины, не каменные, но у меня не было драконьего тела, а у Сармата – было. Я уступал соперникам в разрушительности, и сейчас я отстаю снова. Стоило сравняться с одним братом, как второй обзавелся неуязвимой ордой – и вот я опять на шаг позади. История повторяется. Придется воевать как прежде».
«Пламя, которое разжигал Сармат, я тушил кровью моих людей. Я преграждал путь Ярхо грудами тел. Не знаю, что рассказали тебе старые легенды, князь, но учись рассуждать здраво: неужели ты думаешь, что меня и вправду славили за милосердие? Ты и представить себе не можешь, сколькими я пожертвовал, чтобы избавить Халлегат от мятежников. И даже не догадываешься, сколькими я готов пожертвовать еще».
Раздался звук. Ни рог, ни гонг – протяжный рык, вспоровший безоблачное небесное нутро.
Конь едва не шарахнулся назад, но Хортим его удержал. Да и как тут было не отступить: Сармат-змей тяжело опустился перед тукерской конницей. Из-под его когтистых лап полетели комья травы и пыль. Чешуя отражала солнце и мерцала багряно и ярко.
Хортиму еще не доводилось видеть Сармата так близко. Даже в их первую встречу, когда дракон прилетел поквитаться с одним северным посадником, в чьем тереме остановился Хортим с дружиной. Но сейчас Сармат не спешил извергать огонь или бросаться на врага. Он приподнялся на задних лапах – вместо передних у него были крылья, которые он распростер, красуясь, – и издал рев.
Хортим обернулся, и увиденное ему не понравилось. Сармат-змей позволял разглядеть себя вблизи, чем устрашал даже опытных воинов. Лица мужей становились угрюмее и мрачнее, а дракон, изогнув гребнистую спину, припал к земле и зашипел.
Будто
– Паяц, – фыркнул Фасольд. Воевода высился на коне по правую руку от Хортима, смотрясь грозной фигурой – такая пришлась бы вровень и людям Ярхо-предателя.
Хортим кивнул и поднял глаза к небу – ему хотелось, чтобы Хьялма появился именно в это мгновение и показал противникам, что и на их стороне есть дракон. Однако Хьялма придерживался другого мнения и красоваться не собирался.
Сармат поднялся в воздух раньше, чем на него бы успели навести метательные орудия. Прокрутился жгутом и пронесся над войском Ярхо-предателя, готовясь к первому залпу.
Взвился протяжный трубный звук.
Грянули приказы.
Метательные орудия выбросили ядра. Слетели стрелы, наложенные на тетивы, и рать пошла на рать. Земля содрогнулась от топота коней, мчавшихся во весь опор, княжегорских боевых кличей и тукерского свиста; клин Ярхо начал медленный разгон – пощадите, боги, тех, кого раздавит эта каменная махина, когда наберет скорость.
