– Возможно, ты просто взволнована. Признайся, проблема возвращения в Морскую Длань тревожит тебя больше, чем ты хочешь показать. А принцесса Генриетта – это результат нашего разговора.
Кьяра попыталась обдумать его слова. Простое и достаточно логичное объяснение. Особенно если учесть, что после этой ночи она вообще не хотела даже думать о Морской Длани. Не надо было обладать большой сообразительностью, чтобы предсказать реакцию Зигфрида на ее возвращение. Наверняка он уже успел не только узнать о ее романе с новым тусарским послом, но и решить, как поступить с ними.
Увлекшись Марио, Кьяра почти перестала обращать внимание на окружающий мир. Была ли она влюблена в него? Пожалуй, что да. Ее изначально привлекала некоторая загадочность в поведении графа Марио Риччи. В попытках ее разгадать Кьяра открыла для себя интересного собеседника. В отличие от Зигфрида, с которым всегда было просто и понятно, Марио любую беседу мог превратить в увлекательную словесную баталию, в которой Кьяре приходилось не только обдумывать свои слова, но и искать подтекст в его речи. В общем, была в тусарском графе изюминка. И сегодняшняя ночь, несомненно, подтверждала это. Кьяра глубоко и с удовольствием зевнула. А потом снова помрачнела, представив себе, как она будет рассказывать об этой изюминке Зигфриду.
– Ты прав, – сказала она Марио. – Я действительно волнуюсь, когда думаю о Морской Длани. С каждым днем все больше и больше.
– Возможно, тебе стоило послать гонца с письмом.
– И в ответ последует приказ немедленно вернуться, – отозвалась Кьяра.
– А ты всегда выполняешь приказы Корфа? – с неожиданным интересом спросил Марио, привстав и опершись на локоть.
– Не одна я. Понимаешь… – Кьяра замолчала, пытаясь вспомнить слова, слышанные ею когда-то. – Вся сила и сплоченность Морской Длани в большинстве своем зависит от грамотности приказов и точности их исполнения. Без дисциплины все само собой распадется. Конечно, вассалы и капитаны Морской Длани, как и все жители Илеханда, подчиняются королеве. Но это не исключает четкого подчинения герцогу.
– Хм, понятно, – пробормотал Марио. – И неужели эта хваленая дисциплина ни разу не дала трещину?
– При мне ни разу, – сухо сказала она и отвернулась.
– Или ты не хочешь об этом говорить, – закончил за нее Марио.
– Это личное.
Граф чуть нахмурился, услышав от Кьяры столь малопонятную фразу, но расспросы прекратил.
– Возможно, я расскажу тебе позже, – неожиданно произнесла Кьяра. – Но пока я не хочу об этом вспоминать.
Марио наклонился и поцеловал ее шею. Темный завиток волос над ушком щекотал ему нос, и он легонько подул, чтобы сдвинуть его. Девушка замерла, и Марио улыбнулся, чувствуя ее напряжение. Его рука погладила нежное плечико, скользнула ниже, лаская упругий живот. Но Кьяра не шевелилась. Тогда Марио откинулся на спину и прикрыл глаза, продолжая широко улыбаться. Через минуту, Кьяра завозилась рядом, повернулась и привстала, всматриваясь в его лицо.
– Спишь? – лукаво спросила она.
– Угу…
– А так? – нежные губы коснулись его губ.
– Сплю, – пробормотал граф неразборчиво.
– Ах, вот как?!
Маленькие ладошки уперлись в широкую грудь, приятная тяжесть навалилась сверху. После в комнате были слышны только шуршание, тихий смех и скрип кровати. А сквозь неплотно закрытые ставни в комнату стыдливо заглядывал розовый рассвет.
Карл сидел, сгорбившись, на дне лодки и наблюдал за гребцами. Их мерные движения и скрип весел нагоняли на него сон. Однако задремать не удавалось. Бывший лейб-лекарь бросал время от времени взгляд назад, как будто все еще ожидал увидеть столичную пристань, хотя с тех пор, как он ее покинул, прошло много часов. Карл убеждал себя, что поступил правильно, что иначе было бы хуже всем, но вспоминал принцессу и недовольно хмурился. Он все еще не произнес про себя одно короткое, но значимое слово – трус. Карл упорно говорил себе, что теперь все будет хорошо и у него, и у Вильгельмины. Их тайный роман привел бы к плачевному результату, особенно для Карла, узнай о нем королева. И он предпочел тихо скрыться, готовый причинить боль самой принцессе, но не желая при этом присутствовать. И теперь он всего-навсего беглец, за голову которого вскоре будет назначена немалая награда.
Гребцы неожиданно насторожились и стали тихо переговариваться. Карл осмотрелся и увидел, что они почти причалили к берегу. Среди деревьев, густо росших на берегу, кто-то был. Несколько темных силуэтов нагнали страху на лекаря: вдруг его побег уже обнаружили, а может это разбойники? С другой стороны, мало ли кто желал под вечер воспользоваться переправой?
