– Я не отвечаю за источники нашего посла. – Лицо принцессы стало почти багровым, и эмира всерьез испугалась, как бы ее от злости не хватил удар. – Я даже с придворными дамами не говорю о таких вещах, а тем более, с нашим придворным магом Джулио. Но как можно запрещать мне участвовать в делах моей семьи? Я отослала письмо Джайлан, но ответа не получила.
– Естественно, – прервала ее Гюльбахар, – вся дворцовая почта проверяется.
– Как проверяется? – опешила принцесса. – Неужели случилось что-то ужасное, если пришлось пойти на такие меры?
– Пока нет. Но если ты и твоя старшая сестра будете несдержанны на язык, то обязательно случится.
Глаза принцессы беспокойно забегали, а красноту на лице сменила бледность.
– Я все-таки поговорю с отцом.
– С этого и надо было начинать, – махнула рукой Гюльбахар. – Только не задерживайся во дворце, не стоит давать новую пищу для размышлений нашему послу в Тусаре и тамошнему королевскому дому. Ты так спешно покинула Тусар, что это и так уже бросается в глаза.
– Но…
– Все, Нихан, довольно. Ты подняла меня с постели ночью, и добиваешься чего-то непонятного. Если тебе был нужен мой совет, то вот он. Жене наследника престола подобает сначала выполнить свой долг перед государством, а уже потом совать нос в дела соседнего. Если у тебя в ближайшее время не появится ребенок, то король Лоренцо может всерьез пожалеть, что не вызвал в свое время твою сестру. Проводи больше времени в супружеской постели, а не во дворце отца, и все у тебя будет хорошо. Теперь я иду спать.
– До свидания, тетушка, – сквозь зубы процедила вновь покрасневшая во время отповеди принцесса и направилась к выходу.
У самой двери Нихан вдруг остановилась:
– Кстати, как дела у Кадира?
– Прекрасно. Он сейчас в Сэдыре.
– Передайте ему наилучшие пожелания.
– Конечно, дорогая.
После ухода принцессы эмира устало присела на кровати. Но снова раздался стук в дверь.
– Эмира хазретлери эфенди, пришла Джайлан эмирын и желает вас видеть, – смущенно сказала служанка.
– О Боже, еще одна! И почему им всем не спится?
Однако прежде, чем эмира успела дать дозволение, гостья сама, словно ураган, ворвалась в комнату.
– Ко дворцу недавно подъехала карета моей сестры!
– Тебе не кажется, дорогая Джайлан, что ты забыла о хороших манерах?
Эмирын смерила взглядом хозяйку покоев и опустила взгляд.
– Как вы можете спокойно спать?
– Значит, ты считаешь, что можешь врываться ко мне, когда тебе вздумается, не приветствуя меня, и я буду принимать это, как должное? Я поговорю с эмиром о твоем поведении.
Эмирын скрипнула зубами и покраснела, совсем как сестра, с той лишь разницей, что краснота пошла пятнами, от чего лицо стало похоже на незрелый гранат. Зеленый, расшитый золотом фередже, подчеркивал это. В отличие от замученных замысловатыми прическами потускневших волос тусарской принцессы, волосы старшей дочери эмира Орхана, свободно лежащие на спине, сохранили яркий оттенок заходящего солнца. Но глаза были светло-серые, как у ее матери, самой первой и, пожалуй, любимой жены эмира. Эмира Фирузе приходилась своему супругу дальней кузиной, была нежна характером и слаба здоровьем и скончалась во вторых родах, произведя на свет мертвого мальчика. Эмир долго был безутешен, даже женившись во второй раз и получив вторую дочь, Нихан.
Когда Джайлан эмирын волновалась, как сейчас, ее глаза словно выцветали и оставался один зрачок. И эти глаза всегда цепко выхватывали из окружающего мира самое важное и интересное.
– Прошу прощения, доброе утро, матушка, – кивнула эмирын высоко задранным подбородком.
– Так что ты хотела, Джайлан? – устало спросила Гюльбахар, решив на этот раз смириться с «матушкой».
– Нихан направилась в покои отца, но перед этим она была у вас.
– Я надеюсь, о ее приезде знает не вся столица?
Джайлан не пожелала понять намек и сердито фыркнула.
– Из здания посольства она выехала в карете, а у нас, кроме карет послов, нет ни одной.
– Я уже убедилась в том, что после замужества твоя сестра растеряла остатки здравого смысла.
– Я должна была выйти за тусарского наследника! Будущая королева Тусара, тоже мне! Она обманула и меня, и отца, и всех!
Эмира поморщилась: подобные жалобы она слышала неоднократно. Две старшие эмирын всегда жили дружно, пока король Лоренцо не прислал предложение о женитьбе старшего сына. И полетели клочья в разные стороны. Джайлан эмирын не смогла простить своей младшей сестре, что та обошла ее и оставила в старых девах. А эмира Гюльбахар считала, что королю Тусара вообще не следовало сватать сына к дочерям эмира, и искренне жалела кронпринца Донато.
– Джайлан, перестань, я устала от твоих криков.
– И вы тоже были на стороне Нихан! – не унималась эмирын.
– Я не была ни на чьей стороне. В Тусар вызвали Нихан, и тут никто не мог ничего поделать.
