— Но только в теории… Я следила за поварятами, пекарями, следила за порядком, вела учет, но отец… Он так и не позволил мне самой готовить… Папочка считал, что это сложное и мужское занятие — готовить для благородных особ… А два года назад он слег с горячкой и… Перед смертью наказал мне прославить нашу фамилию и победить в состязании… Папочка не в себе был, иначе никогда бы такого не завещал… Я же толком готовить не умею!.. — я разрыдалась, с тревогой наблюдая, как неодобрительно покачала головой Тень и опустила взгляд, комкая в руках платок. От нее надо было срочно избавляться, еще выдаст меня…
— Милая Тень, пожалуйста, принеси мне воды… — простонала я, хватаясь за горло. — Дышать сложно…
— Откуда вы узнали о моем сыне? — резко перебил меня Лешуа.
— Я искала вас. И мне сказали, что вы уехали из города в поместье после смерти вашего… Простите… Это он сочинил эту мелодию? Она прекрасна…
— Виль не успел ее закончить… Довольно. Я не беру учеников.
— Пожалуйста, я заплачу вам, сколько скажете.
— Деньги меня не интересуют.
— А что интересует?
— Ваши прелести тоже нет, — презрительно кивнул хозяин поместья на мое откровенное декольте и встал. — Уходите.
— А если я допишу последний концерт за Виля?
— Кто вы такая? — Лешуа гневно нахмурил брови и угрожающе двинулся ко мне. — Только не надо этих врак про покойного батюшку и состязание! Что вы здесь вынюхиваете?
Я успокоилась и задышала свободно, притворяться больше не имело смысла.
— Простите, господин Лешуа. Я забыла представиться. Крета Лидия Хризштайн. Я действительно собираюсь выиграть на поварском состязании, с вами или без вас. Я не умею готовить, но меня это не остановит. Я найду себе другого учителя. А вы… Вы найдете другого человека, способного общаться с мертвыми?
Вернувшаяся Тень охнула и уронила бокал с водой. Я встала и церемонно поклонилась.
— Простите мою неуклюжую служанку. Прощайте.
Я развернулась и направилась к двери, напевая про себя неоконченную мелодию.
— Подождите! Вернитесь.
— Вы бессовестная мошенница, играющая на чужом горе!
— Я играю на клавесине и лютне. А еще я пою.
— Никто не может видеть мертвых.
— Спросите об этом господина Дрозда из "Золотой лисицы". Он тоже так думал.
— Что? Кто это?
— Господин Лешуа, если вы мне не верите, то я не настаиваю. Я же сказала, что найду другого учителя.
— Да подождите! Вы его видите? Видите моего Виля?
Я решила не врать, поскольку у хозяина поместья было потрясающее чутье на ложь.
— Сейчас нет. Потому что не хочу видеть. Мертвые… утомляют, знаете ли. Вечно лезут, просят о чем-то, пытаются что-то сказать…
— Вы… колдунья?
Я пожала плечами.
— Мне трудно об этом судить. Но господин инквизитор утверждает, что нет. Как думаете, ему можно верить?
— Я вас не понимаю. Вы говорите правду, но… Это же невозможно! Зачем вам это состязание?
— Хм… Я хочу попасть ко двору, а еще… — я улыбнулась, — хочу доказать одному человеку, что смогу… просто смогу победить…
— Кому?
— Тому самому инквизитору. Кысею Тиффано.
— Я не слышал о нем.
— У меня к нему особый интерес.
Господин Лешуа встал и начал нервно мерить шагами крохотный кабинет, куда мы перебрались. Книг здесь было очень мало, по большей части атласы и справочники. Очевидно, в кабинете хозяин проводил еще меньше времени, чем в гостиной. Интересно, какая у него кухня? После сильного душевного потрясения многие талантливые люди находят отдушину в любимом деле. А господин Лешуа определенно был с той особой искрой безумия, которую дает отсвет настоящего Дара.
— До состязания осталось меньше двух недель. Вы не успеете.
— Успею.
— Тогда вы переезжаете сюда. К занятиям приступим завтра. Но я хочу удостовериться, что вы действительно… У нас с Вилем был разговор перед его смертью… о котором знал только он и я. Спросите у него, о чем, и докажите мне, что вы…
— Господин Лешуа, — недовольно произнесла я, — для этого мне даже не надо у него ничего спрашивать. Нет, он вас не простил.
— Но откуда вы… Почему? Почему?!? Я же все для него делал… А эта шлюха…
Как же все-таки предсказуемы и глупы даже самые талантливые люди…
— Но он все равно любил эту шлюху. Впрочем, теперь они уже вместе…
— О чем вы?
— Марина Остронег умерла.
Я велела извозчику езжать в Гостевой квартал. Тень напротив меня сидела задумчивая, но слава Единому, молчала, только горько вздыхала. Отцовское горе господина Лешуа ее тронуло, поэтому она неодобрительно поглядывала в мою сторону. Я прикрыла глаза и откинула голову на сиденье экипажа.
Изначально я собиралась всего лишь выведать подробности о Чжоне Орфуа, учиться готовке и горбатиться на кухне в мои планы совсем не входило. Но теперь я уже сомневалась… Пожалуй, это будет неплохо. Загородное поместье, свежий воздух, восстановление душевного равновесия, например, за разделкой свежих змеиных тушек, как и хотел господин инквизитор, ну и конечно, отличное прикрытие для моих последующих дел. Я потерла руки, окоченевшие в тонких замшевых перчатках, и улыбнулась Тени.
— Не хмурься. Мы переезжаем к господину Лешуа. Приготовь все.
— Госпожа, нехорошо так поступать. У него горе, а вы…
