– Вот, – он снял с пальца университетский перстень и протянул мне. – Покажите ей, она сразу его узнает. Скажите Грейс, что я все еще люблю ее и готов помочь, если это в моих силах, но я не позволю ей и дальше ломать свою жизнь. Передайте ей, что между нами все кончено.
На лице Виктора снова появилось капризное выражение. На самом деле, со мной такое уже не раз бывало, когда клиенты постепенно начинали воспринимать меня не только как нанятого ими частного детектива, а как нечто среднее между наперсником и нянькой. Меня это совсем не радовало. Возможно, Габи права и мне не следовало так сюсюкаться со своими клиентами – выезжать к ним на дом по первому требованию, выслушивать их откровения (почему-то многие действительно полагали, что частные детективы вроде адвокатов и обязаны хранить в тайне полученные сведения). Сейчас я вполне мог бы отказаться и уйти, сославшись на то, что моя работа официально закончена, поскольку девушка сама объявилась, а поручение, которое пытается мне навязать Виктор, обычно дают какому-то более близкому человеку, например, родственнику или шаферу на свадьбе.
Но я понимал, что ему, скорее всего, просто не к кому обратиться. Родных у парня не было и вряд ли были настолько близкие друзья, чтобы он посвятил их во все перипетии отношений со своей сбежавшей невестой. Я сомневался, что в таком состоянии Виктор вообще может поднять телефонную трубку и набрать чей-то номер.
К тому же я подумал, что наконец увижу загадочную неуловимую Грейс и, может быть, сам получу ответы на многие вопросы.
Поэтому я подошел к секретеру, рядом с которым стоял телефон, и взял листок, с нацарапанным неровным почерком адресом фермы и указанием номера домика для рабочих.
– Я съезжу к Грейс. Постараюсь уговорить ее приехать к вам и объясниться лично. Думаю, мы сможем обойтись без вашего перстня и других романтических атрибутов.
Виктор лишь беспомощно взмахнул рукой.
– Захлопните за собой дверь, – промычал он. – Замок автоматический.
Путь до апельсиновой фермы в округе Сан-Бернардино занял всего сорок минут, учитывая что пару раз мне пришлось останавливаться и уточнять адрес. Сейчас было время сбора урожая и дороги были забиты пикапами, везущими ящики, наполненные фруктами, в одном направлении, пустые ящики в другом, перевозящими сезонных рабочих, молчаливо сидящих вдоль бортов. Большинство из них были мексиканцами, но встречались и местные студенты, решившие пропустить первый семестр, чтобы подзаработать, и обычные бродяги неопределенной национальности, которые всегда прибивались к поденной работе в сезон. Хозяева ферм не требовали документов, а платили наличными раз в неделю. Если какой-то из работников сбегал, на его место всегда находился новый кандидат.
Я подумал, что Грейс нашла идеальное место, чтобы спрятаться на время от своих преследователей, в случае, если ее не пугала тяжелая работа от зари до заката.
Побродив по ферме, я нашел временные бараки, сколоченные для сезонных сборщиков. Мужчины жили в большом деревянном ангаре, а женские кабинки, очевидно, рассчитанные на двух постоялиц, стояли в стороне, чтобы не создавать конфликтные ситуации. Хотя я не заметил поблизости ни душевых, ни туалетов, поэтому решил, что все-таки владелец фермы не обладал настолько прогрессивным мышлением.
Отсчитав нужный номер кабинки в ряду, я постучал в дверь. Внутри никто не отозвался.
– Грейс, – позвал я. – Меня зовут Дуглас Стин, частный детектив. Виктор Хьюго нанял меня для ваших поисков. Я уже побывал в Альбукерке, был на заправке недалеко от Лос-Лунаса. Я также беседовал с Крупниками об их настоящей дочери, – я сделал паузу, чтобы дать девушке переварить услышанную информацию. – Виктор очень болен, он не смог приехать сам. Попросил меня приехать и проведать вас. Я могу войти?
Снова никакого ответа. Неужели Грейс опять решила обмануть жениха и пустилась в бега? Я еще раз сверился с номером домика, указанного в записке, и убедился, что я посчитал все правильно.
– Грейс? Вы здесь? – я слегка надавил на руку двери. Она поддалась и дверь свободно открылась.
Я вошел внутрь. Сентябрьское солнце палило во всю мощь, даже сквозь маленькое окошко освещая нехитрое убранство крохотной комнатушки. Две тумбочки, две узкие кровати.
На одной из кроватей лицом вниз лежала обнаженная женщина. Ее ноги и руки были привязаны к железным столбикам койки. На спине алели длинные полосы, как будто от ударов кнутом. Я огляделся и увидел на полу между кроватями брошенный воловий кнут со следами крови, свернувшийся кольцами, будто змея. Я подошел к женщине и пощупал ее пульс. Тело было еще теплым, но биение сердца я не ощутил ни на запястье, ни на сонной артерии. Она определенно была мертва, хотя я не мог определить насколько давно, поскольку в комнатушке было очень жарко.
