– Ее убили два года назад в Беркли. Запороли кнутом насмерть. Как и еще около десяти молодых женщин по всему Западному побережью в течение многих лет. Сегодня в «Сан» об этом была опубликована статья. Смотрите, Хьюго, – я достал из кармана пиджака сложенный выпуск. – Это фотография Деборы Пратт. Моника, выдававшая себя за Грейс, была ее старшей сестрой. Она специально сменила личность, чтобы подобраться к вам.
– Нет, я вам не верю! Зачем ей, как вы говорите, «подбираться» ко мне? Грейс любила меня.
– Не было никакой Грейс, Хьюго.
– Нет, нет, – он закрыл лицо руками.
– Посмотрите на лицо Деборы, – я отнял его руки. – Неужели вы не видите сходства? Вы где-то ошиблись с ней, и ее сестра про вас узнала. Обычно вы были очень осторожны со всеми девушками, за столько лет вас никто не опознал. Наверняка вы не появлялись с ними в людных местах, называли фальшивое имя, меняли внешность, может, использовали фальшивые номера автомобиля. Вы были осторожны, Виктор. До Деборы. Ее сестра вас заподозрила, но у нее не было твердых доказательств. Поэтому она и придумала Грейс, втерлась к вам в доверие, чтобы узнать поближе. Помните, вы говорили, что она сама подошла к вам на той конференции, завязала разговор. Что потом? Оказалось, что вы любите одни и те же книги и посещаете одни и те же рестораны? Думаю, Моника заранее следила за вами, узнала ваши вкусы, чтобы ей проще было привлечь ваше внимание.
– Этого не может быть, – продолжал настаивать Виктор. – Мы подходили друг другу, как будто были знакомы с самого рождения. Будто мы всю жизнь и так прожили вместе, просто сами этого не знали. Так говорила сама Грейс.
– Нет, Виктор, она вас обманывала. Все это был разыгранный спектакль с самого начала. Мисс Пратт специально нашла клинику с вашим оборудованием, куда устроилась на работу, симпатичных подставных родителей в глубинке, чтобы заглушить ваши подозрения. Она говорила то, что вы хотели услышать. Видимо, сестра как-то успела сообщить ей накануне смерти, что познакомилась с вами. Но Моника была честным и дотошным человеком и хотела вначале убедиться, что вы не просто случайный знакомый ее сестры, поэтому и устроила это сложное представление. Неужели сейчас, даже ради ее памяти, вы будете отрицать, что знали Дебору?
Виктор посмотрел на меня, как загнанный зверь, потом обреченно кивнул.
– Дебора была совсем не в моем вкусе, но что-то меня в ней привлекало. Я даже провел с ней несколько дней, мы уехали из Беркли к самому Заливу. Хотя она почти все время была под кайфом, она как-то заглянула в мой бумажник и нашла мои настоящие водительские права. Кажется, Деби совсем не удивило, что я назвался другим именем. В ее мире это было в порядке вещей. Однажды я застал ее, когда она говорила по телефону и смеялась. Сказала, что говорила с сестрой. Я ей не поверил. Решил, что она звонит своему дилеру, договаривается о новой «дозе». Меня правда к ней тянуло, но потом «это» стало сильнее. Я больше не мог сопротивляться. Я отвез в заброшенный дом в Беркли, и там… все стало красным.
– Вы меня не поймете, – теперь Виктор говорил монотонным голосом. – Я сам не понимаю, как это началось. Еще когда я заканчивал школу, мне было лет шестнадцать или семнадцать. Вначале пришли головные боли. Они были такими сильными, что я терял сознание. И у меня ничего не получалось с женщинами. Однажды я увидел иностранный фильм, кажется, немецкий, там женщину пороли и били. Тогда я впервые испытал возбуждение. Я тогда начал снимать проституток и договариваться с ними об… определенных услугах. И так получилось, что один раз я слишком увлекся и забил одну девушку до смерти. В тот раз мне впервые стало по-настоящему хорошо. Настолько хорошо, что я почувствовал себя почти нормальным человеком. Я даже смог встречаться с обычными женщинами. Оказалось, мне достаточно делать… это.. всего лишь раз в год. В августе или в сентябре, когда жажда бить и терзать становилась совсем невыносимой. Я понял, что связываться с проститутками опасно, у них были товарки и сутенеры, которые за ними следили. Тогда на научился осторожности. Уезжал как можно дальше от Лос-Анджелеса, покупал подержанные машины, чтобы менять номера. Когда я закончил колледж и устроился на работу, то стал так планировать командировки или отпуск, чтобы больше ездить по побережью из штата в штат. Выбирал небольшие города, но не совсем деревни, где каждый чужак был, как на ладони, а достаточно крупные, чтобы там можно было легко затеряться, но и с небольшим штатом полиции. Чтобы нераскрытое убийство так и сгинуло в архиве. Потом я сам не мог поверить, что я все это совершил. Даже когда газеты писали о Деборе Пратт, а ее отец давал интервью, я не чувствовал свою вину. Мне казалось, что это сделал кто-то еще, не я.
