«Была бы мать, - сдерживал рвотные позывы Саша, - она бы всё убрала. А как проснулся, таблеточку бы предложила, рассольчиком бы побаловала, бульончик бы горяченький сварила, - почесал щетину. – Так нет. Ей надо свою жизнь устраивать. Бабка только о себе думает. Отец… Отец… Как я сразу не догадался. Его вещи матери в больнице отдали. А там наверняка есть банковские карты и деньги. Телефон точно был. Ещё бы. Ему телефон нескоро пригодится. Да и зачем овощу телефон. А зачем овощу деньги? - улыбнулся и поморщился от тошноты, что поднималась кисло-горькой волной. – Хотя лекарства ему всё-таки надо купить. Пусть лечится… А я сегодня у друга какого-нибудь переночую. В квартире дышать невозможно. Нужно куда-нибудь позвонить, договориться, чтобы в квартире убрались. Сам-то я точно не буду корячиться».
Молодой человек прошмыгнул в свою комнату, открыл окно, а затем вернулся в комнату матери и открыл окно и там.
Теплый воздух быстро заполнил комнаты, привнося духоту и пыль улиц. Саша дыша ртом, вначале отыскал на одной из полок этажерки в комнате матери пластиковый ящик с лекарствами и кое-как проглотил обезболивающее, не желая выходить в коридор, чтобы пройти на кухню за стаканом воды. Подождал немного и принялся искать пакет с вещами отца из больницы.
- Да, где же он! – спустя час вспылил молодой человек. – Ни в комнате матери, ни в моей…
Осталось одно место, где он ещё не искал – комната отца.
Саша задержал дыхание и выскочил в коридор. Он хотел постучать в дверь комнаты отца, чтобы выяснить, дома ли Кристина Олеговна, но был удивлён, заметив жёлтый листок для заметок, приклеенный на дверь. И как он его раньше не заметил?
«Саша. Я решила вернуться домой. Ключ от комнаты на полке у зеркала. Все расходы по уходу за отцом на тебе и Лиде. Не прощаюсь, поскольку собираюсь часто наведываться, всё-таки Дима мой сын».
- Вот и славно, - парень смял бумажку и бросил её на пол. – Где тут ключик?
Ключ оказался там, где и указала Кристина Олеговна – на полке у зеркала в коридоре около входной двери в квартиру.
Саша победно схватил ключ, открыл дверь в комнату отца и застонал. Он без труда обнаружил и пакет, и разбросанные вещи. Вот только карманы были пусты: ни портмоне, ни банковских карт, ни денег.
- Вот же, карга старая! – воскликнул молодой человек.
Он огляделся. В комнате царил беспорядок. Поживиться было нечем…
Вдруг его взгляд зацепился за телефон отца, который лежал на подоконнике.
«Опаньки! – обрадовался Саша. – Видно удача на моей стороне».
Телефон был разряжен.
«Что ж, - парень вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ, вернув его обратно на полку у зеркала, - подзаряжу его и поеду к отцу. На телефоне явно будет пароль. Но если я не ошибаюсь, то разблокировать экран можно и с помощью отпечатка пальца. А для этого мне нужен батенька, собственной персоной. Сниму блокировку, открою доступ к онлайн-банку и переведу все деньги разом себе на карту. Вряд ли кто, - подумал о Кристине Олеговне, - знает пин-код на картах, а значит их кража без телефона была глупой и бессмысленной. Надо поторопиться, - судорожно начал переодеваться, - а то вдруг окажется, что отец уже может промычать бабке необходимую информацию. Она-то найдёт, как его убедить, но и я не лыком шит!»
Что может служить залогом любви?
Искренность? Верность? Вера?
А проблемы… Могут ли они стать кандалами любви для возлюбленных, которые их навсегда разлучат или наоборот навечно свяжут…
Любовь словно муравьи ползают под кожей, прогрызая ходы к сердцу, чтобы и там, копошась, устраивать муравейник из нежности, одержимости, обмана, страха и желания.
Дима лежал на больничной койке, смотрел в потолок и слушал жалобы медсестры на несправедливую жизнь. Дни смазались. К его стыду, даже стыд куда-то испарился. Он больше внутренне не сжимался, когда приходилось облегчаться в памперс, не краснел, когда его обтирали влажными салфетками, не реагировал, когда очередная дежурная медсестра крыла неблаговидными словами его и его нерадивых родственников, которые не торопились забрать его из больницы или нанять ему персональную медсестру, или хотя бы доплачивать тем, кто был вынужден ухаживать за ним.
Мысли мужчины текли медленно. Сейчас всё виделось совсем в другом свете.
Он скрупулёзно воспроизводил в памяти свою жизнь… И всё больше и больше погружался в депрессию, осознавая, что сам всё разрушил. И как результат – он один, брошенный всеми в больнице.
Дмитрий пребывал в своих размышлениях, отгородившись от мира, не слушая бубнёж женщины в белом халате, поэтому был удивлён, когда перед его глазами появилось раздосадованное лицо матери. Медсестры, судя по всему, в палате не было.
- …. Ты же мне поможешь? – хмурила брови Кристина Олеговна. – Мне тут девочки, по секрету, сообщили, что ты можешь мычать. А ещё моргать глазами. Вот я и подумала, что буду называть цифру, а ты промычишь, если я назову верно.
Мужчина смотрел на мать и не понимал о чём речь, но когда она вытащила из сумочки его банковские карты и затрясла ими, гнев закипел внутри него.
