И трое отправились спать, каждый в укромном месте, отдельно от двух других и вполглаза. Буря или нет, они по-прежнему не слишком доверяли друг другу.
>>>
В пути слингер часто спрашивал себя, как он сумел выжить после укуса этой маленькой и опасной болотной гадюки?
И вынужден был признать, что его снова спасли чары Трикси. Эта мысль была даже немного раздражающей. Всякий раз, когда он спасался от чего-нибудь или понимал что-то важное, стрелок не мог не отметить, что это произошло благодаря каким-то действиям его безумной ацтекской ведьмочки в прошлом. Жизнь рядом с Трикс была ужасной, полной лишений - но Трикси брала одной рукой, а другой вознаграждала. Возможно, потому слингер и не мог забыть ее.
Ночью ему снова приснился Нью-Йорк. Опять начались проливные дожди, и Трикс поговаривает о поездке во Флориду. Он не верит ей. Спасение мира, конечно же. Он просто надоел ей. Она снова хочет убежать. Не тут-то было. Фриско наготове, и он нанял частного детектива, парня из агентства самого Пинкертона, чтобы выследить ее и всё узнать о ней.
Они двое встречаются на окраине, неподалеку от Редхукского Периметра, в заброшенном кинотеатре под открытым небом, посреди каплющей воды и луж.
- Ты уверен, что готов смотреть это, друг? - первым делом спрашивает его сыщик. Как будто не ему Фриско недавно выдал сумму с двумя кругленькими нолями. Он мог бы неделю пьянствовать на эти деньги. Или две недели, кто знает. Развлечения в Нью-Йорке, даже в таком скромном месте, как Ред Хук, стоили немало. Даже проклятый ирландский виски.
- Я трезв, как шериф, - отвечает Фриско.
- Я не к тому, - говорит детектив. - Просто... это колоритное представление.
- Валяй, не томи, - говорит Фриско. - Я для того и заплатил, чтоб посмотреть.
Детектив извлекает из саквояжа маленький портативный кинопроектор. Он ставит его на мокрую лавку, раскладывает суконную гармошку с линзой и включает лампу. Дальше они смотрят в тишине.
Он показывает слингеру полароидные снимки, один за другим. Мужчины, почти все итальянской наружности. Почти каждый - в ванне. Каждый - мёртв. На каждом кровью выведены странные узоры.
- Они все из Чикаго. Тебе знакомо что-то здесь? - спрашивает парень из "Пинкертона".
Фриско отрицательно качает головой. Хотя узнал среди трупов кое-каких знакомых итальянцев. В том числе Капо Марио.
- Никакой прямой связи с ней, конечно же, - говорит детектив. С его шляпы капает дождь. - Просто, знаешь, каждый заказал пару статуэток у одного бродячего торговца. Каждого нашли в ванной. Ты говорил, она любит купаться?
Фриско медленно кивает.
- Недавно полюбила, - говорит он. - Прежде она любила холод.
- Мне уничтожить эти снимки?
- Да.
Он вваливается к ней на кампус тем же вечером, успев напиться в дым. Трикси вздыхает, помогает ему раздеться и набирает свою большую чугунную ванну на втором этаже.
- Я знаю, ты даешь мне яд, - непослушным языком произносит Фриско, когда она ведет его к воде. - Не издевайся. Дай мне сразу... сразу весь. Если я тебе не нужен.
- Бедный мальчик. - Трикс улыбается ему. - Я не даю тебе яд. Я даю тебе лекарство. Ты становишься сильнее.
- Как скажешь, - бормочет он. И вот, они снова оба в ванне. Снова голые. Они занимаются любовью. Потом она колет его иглой. Колет и колет, выкалывая на теле Фриско узоры.
И слизывает кровь. Как это может быть яд, если Трикси слизывает его кровь?
"Мне нужно выпить", - думает Фриско.
>>>
- Как же хочется пить, - сказал Пепел непослушными сухими губами. - Мне снится одна вода. И виски.
- Скажи спасибо за дождь на той неделе, - отозвался Пако, всё так же шагая вперед и глядя под ноги.
- Если бы не эти рельсы, я бы давно сказал "повернем назад", - сознался стрелок. - А так, всё жду. Какая-нибудь развязка. Обитаемые земли. Что-то вроде Краулера, железнодорожный город.
- Откуда ты знаешь, что они не оборвутся, дон тио Пепел? - спросил его индеец.
- Работал на железной дороге, - ответил стрелок, вспоминая красную морду Капо Марио.
Они нашли эту старую колею пару суток назад, именно тогда, когда закончилась последняя вода, заботливо хранимая в ржавых жестянках. Охоты всё так же не было, игуаны перестали выползать на пение нулевой стекляшки. Путники лизали соль и хлебали кипяченый дождь - а теперь дожди тоже прекратились. Все трое вскоре пришли в отчаяние, но сворачивать теперь нельзя было: под ногами тянулось пускай старое, но еще пригодное для путешествий железнодорожное полотно, а значит, где-то впереди могла обнаружиться цивилизация.
>>>
