Труд на железной дороге был изнурительным, прежде всего своей монотонностью, но Джоша очень сильно выручали ирландцы. Их было много среди рабов: вечно поддатые, способные добыть виски хоть из-под земли, вечно поющие свои грустные и веселые пьяные песни - это был народ, попросту не умевший унывать.
Спустя три года его вызвал Капо Марио.
- Ты, помощничек, много пьешь, - сказал он, сидя напротив, в своем тесном кабинете-вагоне с механическими занавесками. - Ты не ирлашка. Ты умрешь, если будешь так пить.
- Мне плевать, - сознался Джошуа. - Что мне терять? Я влюбился в девчонку, а она продала меня в рабство. Теперь до конца жизни я буду класть эти шпалы.
- Финита ля фьеста. - Капо Марио отмахнулся от него как от одной из мух, вившихся над его красной лысиной. - Ты мне скажи: кто был твой отец?
- Я не знаю, - ответил Джош. - Он всем рассказывал одно... а кем он был - это другое.
- Пьяница, - сказал итальянец-наниматель. - Конечно же, пьяница. Если ты будешь пить, то закончишь как он. Капишь? Кто была твоя мать?
- Не знаю, - сказал Джошуа. Он подумал и добавил: - Скорее всего, итальянка.
- Вот как оно. - Капо Марио приподнял бровь.
Он открыл один из многих ящиков своего механического стола и извлек на свет Кочергу. Лицо Джоша сразу накалилось: он думал, что уже никогда не увидит отцовский револьвер.
- Это ты откуда взял? - спросил итальянский босс. - Ты украл это?
- Это пистолет моего отца, - сказал Джошуа. Вдруг он рассердился. - Мой отец был великий рейнджер. Он убил техасского бандита по кличке Рыжий, и благодарные жители Агуа Фрио сложили о нем песню. Моя мать была святая и набожная женщина. Я ушел из дома, чтобы стать наемным стрелком, носить дорогие костюмы, зарабатывать деньги. А меня продали в рабство. Капишь?
Лысина Капо Марио побагровела еще больше. Потом он вдруг откинулся в кресле и захохотал.
- Мать итальянка, вот оно как, - сказал босс. Он вытер лысину платком. - Ну что же, сынок. Надеюсь, ты хорошо стреляешь из этого своего прутика.
- Почему? Надеетесь? - спросил его Джош. Он всё еще не мог поверить, что произнес эту речь и остался жив. Капо Марио забивал людей ногами за меньшее.
- Я беру тебя в Чикаго, - сказал итальянец. - Считай, ты выиграл джекпот. Мне нужен помощник в одном деле.
- Лучше называйте меня "раб", - попросил Джошуа. - Меня уже тошнит от слова "помощник".
- Не тот помощник. - Капо Марио улыбнулся во все гнилые зубы. Он сказал: - Настоящий помощник.
И толкнул Кочергу через стол прямиком Джошу в руки.
>>>
- Если один маленький осколок этого Камня Солнца помог создать оружие такой мощи, - сказал Пепел, - то с какой же силой взорвется большой кусок? Какого он размера, Буйвол?
- Легенда говорит, что Нанауатль принес этот камень в полном обхвате своих рук, - ответил индеец. - А он был очень большим и могучим воином.
- Гм, - сказал Пепел. - Если он сбросил его в колодец... и если камень прожжет земную кору... Ну допустим. Пако, можно одолжить у тебя пончо?
Теперь, когда у конца света появилось научное обоснование, еще и с доказательством в виде индейского солнечного ружья, слингер начал немного зябнуть - а может, из его организма просто не вывелся целиком змеиный яд.
Под ногами у них разверзлась очередная серная трещина, на дне которой матовым малиновым сиянием горела вулканическая магма и порой отсверкивали пурпурные искры.
Пако стащил пончо через голову и молча отдал его слингеру.
- Если живыми на ту сторону перейдем, - сказал он без особой радости, - то обратной дороги не будет, сами видите, кавальерос.
- Не будет, - согласился Пепел. Он хлебнул из жестянки и передал последний глоток индейцу. Тот подобрал мелкий солевой камешек, лизнул его и проглотил остатки воды. Слингер добавил: - Всё равно помрем за два дня или меньше. Какая уж разница.
- Мы не можем умереть, - сказал Буйвол и бросил камешек в магму. Тот растворился в дымной пропасти без звука, будто его и не было. Ревущий Буйвол сказал: - Мы избраны самим Кецалькоатлем. Он положил к нашим ногам этот путь. Мы должны идти, и мы придем туда, куда идем.
- Это точно, - согласился Пако. - Вопрос только: куда?
Ущелье было не столь огромным, как иные разломы и геологические курьезы, что уже попадались им на пути, но железнодорожная колея провисала в нем, словно пара кусков ветхого позеленевшего троса, и многие соединительные шпалы, изъеденные вулканическими парами, значительно отрухлявели и осыпались. Другого моста через ущелье в пределах видимости не было, а видимость в Каньонленде простиралась на целые мили.
- Придется лезть, - сказал Пепел.
И они полезли.
Пако шел первым, как самый тяжелый, а индеец замыкал шествие. Переступая по трухлявым шпалам через проломы, мексиканец изрядно нервничал. Повсюду ему виделись трещины и плесень, каждый миг он ждал, что сорвется в пропасть и упадет. В особенно сложных местах торговец вставал на четвереньки и передвигался, хватаясь руками за один из потускневших рельсов.
- А это что жёлтое? А это что белое? - непрерывно спрашивал он, указывая на разные пятна и следы на просмоленной древесине.
- Гуано летучих мышей, - ответил стрелок.
