— Тебе не нравится Пинки, — догадалась Люси.
Теодора резко замотала головой.
— И теперь этот солдатик, — она вытащила из коробки безголовую оловянную фигурку с жуткими отметинами зубов по всему телу, — жертва сражения; так говорит дядя Сай.
— Ясно.
Девочка положила искалеченного солдатика на ковер, и обе они пристально посмотрели на фигурку.
— Пушечный выстрел, — произнесла девчушка.
— Прошу прощения?
— Пушечный выстрел. Напрочь снесло голову ядром. Дядя Сай говорит, что, скорее всего, солдатик даже не видел, как оно к нему летело.
Люси удивленно подняла брови.
— Хотите за Англию? — спросила Кармашек.
— Что-что?
Теодора грустно посмотрела на нее, и у Люси возникло ужасное ощущение, что она только что упала в глазах девочки до уровня Пинки — бесполезной псины, поедающей солдатиков.
— Хотите сыграть за Англию? А я возьму французов. Но, разве что, вы желаете играть лягушатниками? — Судя по тону, каким она задала вопрос, Кармашек всерьез подозревала, что от Люси можно ожидать и такой глупости.
— Нет, я буду за Англию.
— Хорошо. Можете сесть там. — Кармашек указала на место на ковре напротив себя, и Люси поняла, что для этой игры ей придется спуститься на пол.
Она села на корточки и взялась расставлять своих красных оловянных солдат под придирчивым детским взглядом. Занятие оказалось весьма успокаивающим, а Люси было необходимо отдохнуть от своих мыслей. Весь день она спорила сама с собой, выходить ли ей замуж за Саймона. Та неистовость, какую он выказал этим утром, напугала ее. И не потому, что Люси думала, будто виконт может сделать ей больно — каким-то образом она знала: Саймон никогда так не поступит. Нет, Люси напугало то, что, несмотря на увиденное, ее по-прежнему влекло к нему. Она даже улеглась с ним на тот диван, а ведь Саймон был весь перепачкан кровью убитого им человека. Ей тогда было все равно. Ей и теперь все равно. Войди он сию секунду в комнату, Люси снова поддалась бы искушению. Вот в этом-то и дело. Видимо, она боялась его влияния: боялась забыть о том, что хорошо, а что плохо, боялась потерять саму себя. Она задрожала.
— Не сюда.
Люси моргнула.
— Что?
— Ваш капитан. — Теодора указала на солдатика в причудливом головном уборе. — Он должен находиться перед своими людьми. Дядя Сай говорит, хороший капитан всегда ведет своих солдат в битву.
— Неужели?
— Да. — Кармашек решительно кивнула и выдвинула фигурку Люси вперед. — Вот так. Вы готовы?
— Эмм… — Готова к чему? — Да?..
— Солдаты, зарядить пушку, — громко скомандовала малышка. Она выкатила вперед оловянную пушку и примостила рядом кулак. — Огонь! — Теодора щелкнула большим пальцем по орудию, и мраморное ядро, пролетев над ковром, поразило солдат Люси.
Кармашек издала победный клич.
Люси разинула рот от изумления.
— А так можно?
— Это война, — ответила девочка. — А теперь моя кавалерия обходит с фланга вашу армию!
И Люси поняла, что англичане вот-вот проиграют:
— Мой капитан приказывает своим солдатам перейти в наступление!
Две минуты спустя поле битвы превратилось в кровавую бойню. Ни один оловянный солдатик не остался в строю.
— А что нам делать теперь? — отдуваясь, спросила Люси.
— Мы их похороним. Все храбрые солдаты заслуживают того, чтобы им отдали последние почести. — Кармашек уложила своих мертвых солдатиков в одну линию.
Люси задумалась над тем, как сильно дядя Сай повлиял на эту игру.
— А теперь мы прочитаем «Отче наш» и споем гимн. — Малышка нежно похлопала своих солдатиков. — Так мы хоронили папу.
Люси вскинула взгляд.
— О?
Кармашек кивнула.
— Мы прочитали «Отче наш» и бросили горсть земли на гроб. Но папы на самом деле там не было, поэтому нам не нужно было беспокоиться о том, что он утопнет в земле. Дядя Сай говорит, мой папа на небесах и оттуда смотрит на меня.
Люси застыла, представив, как Саймон утешает эту маленькую девочку у могилы своего брата, отбросив собственное горе, чтобы понятным языком объяснить ребенку, что ее отец не задохнется в могиле. Какая забота! И что теперь делать с этой новой гранью в характере Саймона? Было бы намного проще, окажись он всего-навсего убийцей, человеком бессердечным и равнодушным. Но нет. Он любящий дядя; сам ухаживает за розами в стеклянном соборе. Ведет себя так, словно нуждается в ней, Люси, и заставил пообещать, что она никогда его не покинет.
«Никогда его не покинет…»
— Хотите сыграть еще раз? — Теодора смотрела на нее, терпеливо ожидая ответа.
— Да. — Люси собрала своих солдатиков и заново их выстроила.
— Хорошо. — Кармашек принялась выставлять свои фигурки. — Я рада, что вы будете моей тетей. Только дяде Саю еще и нравилось играть со мной в солдатики.
— Я всегда мечтала о племяннице, которая играла бы в солдатики. — Люси взглянула на Теодору и улыбнулась. — И я непременно буду приглашать тебя поиграть, когда выйду замуж.
— Обещаете?
Люси решительно кивнула.
— Обещаю.
— Нервничаешь? — спросил де Рааф.
— Нет. — Саймон дошел до перил, развернулся и зашагал обратно.
— А вид такой, будто нервничаешь.
— Я не нервничаю. — Саймон изогнул шею, осматривая неф. «Где она, черт возьми?»
