— Давайте не на улице, прошу вас, иначе нашим благочестивым соседям будет о чем посудачить, — произнес Саймон. Фраза далась ему с трудом, словно он был крайне изможден. — Если это так необходимо, обсудим все в гостиной. — Пальцы, вцепившиеся Люси в запястье, были липкими от крови. — Проходите внутрь.
— Ваша рука…
— Будет в порядке, как только я подлечу ее бренди, через желудок. — Саймон повел Люси по ступенькам.
— Я иду домой, — раздался позади голос мистера Флетчера. — С меня хватит. Простите.
Саймон задержался на верхней ступеньке и кинул взгляд через плечо.
— Ах, эта чудная стойкость молодости!
Мистер Флетчер резко развернулся:
— Ты убил его! Зачем тебе понадобилось убивать его?
О боже! Люси безмолвно смотрела на юного друга Саймона. Страх сковал ее, страх, проникший в самую душу.
— Это была дуэль, Кристиан. — Саймон улыбнулся, но голос его звучал все так же хрипло. — Ты что, думал, я буду танцевать гавот?
— Иисусе! Я тебя не понимаю. Сдается мне, я вообще тебя не знаю. — Кристиан покачал головой и ушел.
Люси подумала, что могла бы повторить слова мистера Флетчера. Саймон мгновение назад признался, что убил человека. Она с ужасом поняла, что пятна на груди — это не его кровь. Люси почувствовала облегчение, а следом — угрызения совести, от того что обрадовалась чьей-то смерти. Саймон сопроводил ее через порог в огромную приемную залу. Парящие в облаках античные боги, изображенные на потолке, на высоте третьего этажа, невозмутимо взирали на суматоху внизу. Виконт провел Люси по коридору, а затем через двойные двери в гостиную.
— Только не на белый диван, милорд! — застонал позади Ньютон.
— К черту диван! — Саймон усадил Люси рядом с собой на безукоризненно чистый предмет мебели. — Где мой бренди?
Ньютон плеснул напиток в хрустальный бокал и поднес хозяину, бормоча:
— Кровь. Ее ничем не вывести.
Саймон в один глоток осушил полбокала и поморщился, откинув голову на диван.
— Я прикажу сменить обивку, если это сделает вас счастливым, Ньютон. А теперь убирайтесь отсюда.
В комнату вошел Генри, неся тазик с водой и лоскутки льняной ткани.
— Но, милорд, ваша рука… — начал дворецкий.
— Убирайтесь. Вон. — Саймон закрыл глаза. — И ты тоже, Генри. Перевязать, дать лекарство и понянчиться со мной ты сможешь позже.
Генри поднял брови, глядя на Люси. Ни слова не говоря, он оставил рядом с ней тазик с тряпками и вышел. Саймон продолжал держать Люси за запястье. Одной рукой она осторожно отвела в сторону порванный рукав. Под ним обнаружилась узкая рана, из которой сочилась кровь.
— Бросьте, — пробормотал виконт. — Это всего лишь мелкий порез. Поверьте, он не так страшен, как выглядит. Я не умру от потери крови, по крайней мере, не сию секунду.
Люси поджала губы.
— Я не ваш дворецкий. И не камердинер, если уж на то пошло.
— Да, верно. — Виконт вздохнул. — Я забыл.
— Что ж, попытайтесь запомнить на будущее, что я играю совершенно другую роль в вашей…
— Я не о том.
— Что?
— Я забыл, что мы собирались покататься сегодня утром. Как глупо с моей стороны! Вы поэтому здесь?
— Да. Прошу прощения. Я приехала рано утром с Розалиндой.
— С Розалиндой? Где она? — Слова виконта прозвучали невнятно, словно от усталости он едва мог говорить.
— На рыбном базаре. Ш-ш-ш-ш! Неважно.
Саймон ее не слышал.
— Никогда не прощу себе, но вы, может, вы в состоянии меня простить?
Вот глупый! Глаза Люси защипало от слез. Как он мог усмирить ее гнев такими дурацкими словами?
— За что? Нет, забудьте. Я прощаю вас, что бы там ни было. — Она смочила свободной рукой лоскут ткани. — Будет намного проще, если вы меня отпустите.
— Нет.
Люси неуклюже промокнула кровь. Надо бы отрезать рукав. Она прочистила горло, чтобы придать голосу твердости, и поинтересовалась:
— Вы действительно убили человека?
— Да. На дуэли. — Глаза виконта были по-прежнему закрыты.
— А он успел вас ранить. — Она выжала тряпку. — Из-за чего вы дрались? — Люси старалась говорить непринужденно, словно спрашивала, который час.
Молчание.
Люси взглянула на бинты. Невозможно позаботиться о Саймоне, пока она вот так скована.
— Мне нужны обе мои руки, чтобы перевязать вас.
— Нет.
Люси вздохнула.
— Саймон, вам все равно рано или поздно придется меня отпустить. И я правда думаю, что вашу руку следует промыть и забинтовать.
— Суровый ангел! — Виконт наконец открыл ледянисто-серые глаза, взгляд его был напряженным. — Пообещайте мне. Поклянитесь могилой матери, что не оставите меня, если я верну вам крылья.
Мисс Крэддок-Хейз моргнула и задумалась, но на самом деле существовал лишь один ответ.
— Обещаю.
Саймон подался ближе, и ей стали видны осколки льда в его глазах.
— Скажите это.
— Я клянусь вам могилой матери, — прошептала она, — что не оставлю вас.
— О боже!
Люси не знала, было ли это проклятием или молитвой, но Саймон обрушился на ее губы яростным поцелуем. Покусывая, полизывая, посасывая. Словно вознамерился поглотить, вобрать ее в себя, чтобы она никогда не смогла его покинуть. Люси застонала от такой стремительной атаки, смущенная и околдованная.
