Даже подхватив Люси на руки и занеся в дом, Саймон знал, что так нельзя. Но протолкнулся мимо взволнованно ахнувшего Ньютона и поволок жену наверх, как похищающий сабинянку римлянин. Чтобы внести Люси в дом, виконт вновь надел на нее сорочку и платье, не став полностью их застегивать, только накинул сверху плащ. В экипаже Люси убедила его, что врач ей действительно без надобности. За исключением пореза над ребрами и синяков Саймон не нашел больше никаких повреждений. Но все равно, кто-то пытался ее убить. Она потрясена и ранена. Только негодяй мог бы сейчас потребовать от нее исполнения супружеского долга.
Значит, он и есть негодяй.
Саймон распахнул ногой дверь спальни, пронес Люси над серебристо-черным ковром и уложил на кровать. Она лежала на ярко-синем покрывале словно готовая к закланию жертва. Прическа распалась, и волосы рассыпались по шелку.
— Саймон…
— Тихо.
Спокойными глазами цвета топаза она смотрела, как он сбрасывает пальто.
— Нам стоит обсудить произошедшее.
Саймон скинул туфли и едва не вырвал с мясом пуговицы жилета.
— Не могу. Прости. Ты мне очень нужна.
— Неужели мои чувства ничего не значат?
— Прямо сейчас? — Виконт сорвал с себя рубашку. — Если честно, нет.
Боже, неужели он не мог промолчать? Похоже, Саймон окончательно разучился искусству уклончивых ответов. Вся его хитрость и красноречие куда-то подевались, оставив лишь первобытные чувства.
Саймон бросился на кровать, но сделал над собой огромное усилие, чтобы не коснуться жены.
— Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду.
Люси смотрела ему в глаза долгую минуту, в течение которой он несколько раз чуть не умер, а член его распух до чудовищных размеров. Затем, не говоря ни слова, Люси развязала ленту своей сорочки. Саймон только этого и ждал. Он набросился на жену, как оголодавший на йоркширский пудинг. Но несмотря на нетерпение, все-таки был осторожен. Хотя руки тряслись, Саймон снимал платье с плеч Люси медленно, нежно.
— Привстань, — попросил он отчего-то приглушенным голосом.
Люси приподняла бедра, и Саймон швырнул ее платье на пол.
— Ты знаешь, сколько оно стоило? — Ему было совершенно все равно, что происходящее, казалось, забавляет Люси.
— Нет, но догадываюсь. — Он стягивал с жены туфельки и чулки. — Я куплю тебе еще сотню, тысячу, всех оттенков розового. Я уже говорил, как восхищаюсь тобой в розовом?
Люси покачала головой.
— О, это так. Конечно, больше всего меня восхищает, когда ты без ничего. Возможно, я позволю тебе всегда ходить в костюме Евы. Это решит проблему дороговизны нарядов.
— А если я выскажусь против такого прохладного закона? — Брови Люси опасно выгнулись.
— Я твой муж. — Саймон наконец снял с нее сорочку, обнажив белоснежные груди. На секунду его взгляд задержался на неглубоком порезе на боку, и виконт снова почувствовал, как леденеет от страха сердце. Но затем его ноздри раздулись при виде раздетой донага жены. Ему не совсем удалось сделать так, чтобы в голосе не прозвучали собственнические нотки. — Ты дала обет во всем меня слушаться. Например, если я попрошу тебя меня поцеловать, ты должна будешь это сделать.
Он наклонился и коснулся губами ее рта. Люси покорно ответила, соблазнительно сдаваясь под его натиском. Все это время Саймон чувствовал под собой ее груди, лилейные, обнаженные и беззащитные. Его желание росло, Саймон дрожал, но сдерживался. В последнюю очередь ему было нужно, чтобы Люси увидела, насколько он не в силах обуздывать свое желание. Насколько он мерзок и неблагороден.
— Прошу, открой рот, — слегка хрипло прошептал виконт.
Люси приоткрыла губы, и Саймон наконец получил желаемое — теплую влажную пещерку ее рта, пир для его языка. Внезапно руки затряслись, и виконт отстранился, закрыв глаза.
— Что случилось? — прошептала Люси.
Он снова посмотрел на нее и попытался улыбнуться, чтобы скрыть терзавших его изнутри демонов.
— Ты очень-очень мне нужна.
К счастью, она не улыбнулась, а посмотрела на него серьезными золотистыми глазами.
— Так бери же.
Саймон глубоко вдохнул, услышав ее простое и бесхитростное предложение.
— Я не хочу причинять тебе боль. Ты… — Он отвел взгляд, не в силах смотреть ей в глаза. — Ты и так сегодня натерпелась.
Молчание.
А затем Люси медленно и отчетливо выговорила:
— Ты не сделаешь мне больно.
Ах, какое доверие. Оно буквально пугало. Если бы Саймон тоже так верил в себя… Он перекатился на спину.
— Иди сюда.
Ее умненькие бровки снова подпрыгнули.
— А не слишком ли много на тебе надето?
«Она про брюки».
— Я сниму их позже.
«Или просто расстегну пуговицы».
— Можно мне?
Саймон стиснул зубы.
— Ладно.
Люси приподнялась рядом с ним на локте, и при движении ее груди качнулись. Член Саймона встал колом. Жена нежно принялась расстегивать пуговицы его гульфика. Саймон чувствовал каждое легчайшее касание ее пальцев. Он закрыл глаза и попытался думать о снеге. Морозе. Слякоти. Льде.
Тихий вздох.
Саймон тут же открыл глаза. Люси нависла над ним, нежные груди в свете свечей казались ослепительно-белыми. Пенис с темно-красной головкой по-дурацки торчал из ширинки брюк, но похоже, буквально зачаровал жену. Саймон доселе не видел ничего эротичнее.
