— Он очень помешал мне, Юория, — не останавливался Вестер, со смутным удовольствием наблюдая, как на ее лице отпечатывается отчаяние. — Он расстроил меня.
— Вестер, пожалуйста, не нужно, — выдавила из себя Юория, опускаясь на пол. — Не говори этого. Не дядя…
— Я ненавижу его. Он мой враг, — как колья вбивал в ее сознание слова Вестер. — Он должен умереть. И умрет.
Юория заплакала. На секунду Вестеру показалось, что он пережал и лишил ее рассудка, но тут она подняла к нему свое прекрасное лицо и прорычала:
— Пусть умрет!
И снова зарыдала.
Вестер схватил Юорию за волосы у самого затылка, поднял с пола и впился в ее губы жарким болезненным поцелуем. Она отвечала ему с таким неистовством, так извивалась в его руках, пытаясь прильнуть к нему грудью и бедрами, что Вестер не стал сдерживаться. Давно таившаяся в нем мысль, это всеобъемлющее желание обладания, не удовлетворенное даже амулетом подчинения, прорвалось наружу, и он швырнул Юорию на кровать. Она широко развела ноги, и платье, под которым не было белья, задралось до самой талии. Некоторое время Вестер смотрел на это красивое и похотливое животное, как сам охарактеризовал Юорию в разговоре с Ренардом, но разглядывал не оголившуюся часть, а умытое слезами и искаженное желанием лицо.
— Скажи мне, что бы ты хотела с ним сделать, чтобы порадовать меня, — приказал он.
Юория заныла. Слова давались ей нелегко.
— Я бы загрызла его, Вестер.
— Кого?
— Твоего врага, — выдавила она из себя. — Моего дядю. Даора Кариона. Я бы… — Он скользнул пальцами вглубь ее жаркого естества, и она выгнулась дугой, пытаясь удержать его. — Я бы перерезала ему горло. Я бы задушила его. Я бы… Ох!..
— Ты можешь лучше, — усмехнулся Вестер, продолжая двигать пальцами.
Она широко распахнула глаза, будто его слова пробудили в ней какое-то острое воспоминание.
— Ты… — прошептала Юория во власти грезы. — Пожалуйста, Вестер…
— Что еще? — не дал он ей передышки.
— Я бы содрала кожу с его лица! — выкрикнула Юория в темноту ночи, когда Вестер взял ее с животным рыком. — Я бы раздробила его красивые руки, я бы выдрала…
Апудо, затаившаяся в ванной, закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Алана не хотела выпускать Келлана из вида, но глаза слипались сами собой. Ужасная усталость, сутки без сна, а до того — сон настолько отрывочный, что отдыхом его было не посчитать, голод, жажда — все смешалось и как обухом оглушило ее, стоило только Даору Кариону предложить ей отдохнуть перед путем обратно.
— Я не устала, — упрямо повторила она, борясь со сном. Огонь разведенного им без дров костра, тепло его плаща, тишина живого участка леса, куда они добрались совсем недавно, — все убаюкивало. — Давайте пойдем дальше сейчас.
Даор Карион почему-то не торопился. Он расположился на поваленном дереве и внимательно наблюдал за ее жалкими попытками выглядеть сильнее, чем она есть на самом деле. Даор все время будто бы немного улыбался, и Алана боялась встречаться с ним глазами — его черные омуты казались наполненными теплом, и это была, наверное, самая опасная иллюзия из тех, которыми она тешилась.
— Ты же еле на ногах держишься. Нам нужно преодолеть еще не меньше двух лиг. Хочешь, чтобы я взял тебя на руки?
Он еще и шутил!
— Нет! Просто я беспокоюсь за…
— Ничего с ним не случится. Спит как младенец.
Герцог кивнул на лежащий на траве сверток. Все время, что они шли, Келлан плыл за ними по воздуху, не касаясь ни земли, ни ветвей. Алана много раз подходила к нему и проверяла, дышит ли он. Келлан дышал, и даже лицо его стало будто бы свежее и спокойнее. Сейчас ей казалось, что все самое страшное позади, но расслабляться не следовало.
— Хорошо, я устала, — призналась она наконец. — И еще я странно себя ощущаю, будто напилась хмельного меда. В голове…
Алана вздохнула и не стала договаривать. Почему-то стало стыдно признаваться герцогу в пустоте. Она исподволь глянула на него: Даор Карион нахмурился, но, заметив ее интерес, чуть приподнял брови.
— Это последствия удара Келлана, — сказал он. — Тебе нужно хотя бы поспать.
— Келлан меня не бил, — снова соврала Алана. — И я в любом случае могу идти. Вы сами сказали, что нам нужно спешить.
— Ну что ж, я восхищен твоей силой, — вдруг весело сказал герцог, спускаясь с дерева на землю и прислоняясь к стволу спиной. Он с видимым удовольствием вытянул ноги, поднял с земли какой-то предмет и теперь крутил его перед глазами. Алана несколько раз моргнула, пытаясь приглядеться: ей показалось, что камень в его руках объят пламенем, но стоило чуть отвести взор — и этот призрачный сполох пропадал. — А я очень устал. Так устал, что не могу идти дальше. И не могу нести твоего друга. Придется мне отдохнуть несколько часов.
— Вы издеваетесь? — возмущенно воскликнула Алана.
— Немного, — усмехнулся герцог. — Спи. Я восстановлю твои силы.
Алана сжала зубы. Кусочек земли, на котором она сидела, был слишком мягким и каким-то теплым, как перина. Алана провела рукой по земле, там, где была рассыпана хвоя, но ее руки не укололи иголки. Воздушный полог, уютный, простирался так далеко, как она могла достать.
