— Спасибо, — тихо поблагодарила Алана, ложась на бок спиной к Даору Кариону и заворачиваясь в плащ.
Спорить с черным герцогом было абсолютно бесполезно. Эта мысль некоторое время билась в пустоте, вытесняя образ Келлана. Это следовало запомнить и…
Алана проснулась от тепла солнечных лучей, лижущих щеки и нос, и от пения птиц, и от журчания воды неподалеку. Ей было тепло, мягко и уютно, будто она нежилась в постели дома в Зеленых землях, окно в спальню открыто, а за ним — природа, решившая ожить напоследок, перед долгими холодами. Алана поерзала, укутываясь в меховое одеяло, и довольно улыбнулась.
Но тут же вспомнила, где находится, — и открыла глаза. Солнечный свет на миг ослепил ее, и она юркнула под только что казавшийся одеялом плащ, оставив себе щелочку, чтобы видеть мир. Сквозь этот просвет Алана нашла глазами укутанного магической паутиной Келлана и несколько секунд не дышала, пытаясь понять, вздымается ли его грудь.
Келлан был жив. Слава Свету, Келлан был жив, и при этом он все еще оставался связан, а значит, его безумие не могло никому навредить. Он лежал на спине, и внутри Аланы что-то дрогнуло, когда она увидела, что часть не закрытой заговором щеки покрыта царапинами. «Наверно, это произошло, когда он упал, — успокоила она себя. — Сейчас он в порядке. Главное, Келлан жив, а в Приюте ему помогут».
Вокруг него, как и вокруг нее самой, расстилался на удивление живой лес. Точно сон, Алана вспомнила всепожирающее пламя и как усеянная пеплом и золой земля будто извергала из себя мириады грызунов и змей. Этот же лес, в основном хвойный, был засыпающим, но точно не мертвым. В переплетении тяжелых еловых лап и уже голых кустарников прятались, порхая с ветви на ветвь, синицы, где-то вдали какая-то птица гулко долбила дерево. Сейчас, при свете дня, чаща уже не внушала ужаса. Алану тянуло проверить, не закрыта ли она каким-то куполом или еще чем-то, похожим на невидимый капкан Келлана, но вылезать из-под плаща ей не хотелось: так черный герцог точно понял бы, что она проснулась.
Черный герцог. Он ведь тоже был где-то здесь.
Алана почувствовала, как кровь бросилась ей в щеки. Этот тяжелый, приятно щекочущий лицо мягким мехом плащ, будто пропитанный запахом ночного неба, принадлежал ему. Это герцог пах так, — было неловко об этом думать, и дух захватывало. Пришедший ей вчера на помощь Даор Карион весь состоял из ночи, холода, а еще смерти, опасности и чего-то, о чем рассуждать было почти невозможно.
Между ней и наверняка ледяным мхом был проложен теплый слой воздуха, ставший удобнейшей из перин, на которых ей приходилось устраиваться, а под головой ее свернулась подушка. Алана надавила на нее тыльной стороной ладони: тот же воздух.
И рука совсем не болела. Алана покрутила кистью.
Позаботился.
Это была привлекательная, пугающая мысль. Алана напомнила себе: заботятся о том, что может потом понадобиться, и заботой покупаются даже неподкупные сердца. К каждому можно подобрать ключик, и он будет готов на все ради того, чтобы душа оставалась согретой. Она так много читала об этом, каждый раз удивляясь, почему же жертва не чувствует подвоха, и поражалась мастерству именитых манипуляторов, описавших свои действия как героизм! Они рассуждали холодно и эффективно: стоило лишь понять, чего не хватает человеку, — и он становился податливым, как глина. Так просто: несчастному дать надежду на хорошую жизнь, боготворящему деньги и не имеющему их — призрак близкой безбедности, чувствующему себя бесполезным — миссию, а тому, кто привык опираться лишь на себя, — заботу.
Тому, кто лишился родных, кто оказался один, для кого даже близкий человек стал опасным?
Заботу.
Такой правитель, как Даор Карион, не мог не знать об этом.
Нужно было одним махом сбросить этот плащ. Почему так сложно?
Алана прислушалась: если черный герцог и был где-то рядом, то не издавал никакого шума, какой положено издавать живым людям. Если бы он читал, снова вертел в руках камень и хотя бы изредка шевелился, она уловила бы что-то, но ничего, кроме звуков леса, не наполняло воздух. Алана лежала так, замерев, отсчитывая сто двадцать вздохов, но ничего не услышала. Вероятно, он тоже спал или, может, куда-то ушел, — в любом случае этим моментом стоило воспользоваться.
Алана осторожно, стараясь не шуметь, села. И тут же встретилась взглядом с заинтересованно изучающим ее Даором Карионом, что сидел у изголовья импровизированного ложа. И снова он будто смеялся одними глазами, хотя лицо его было серьезным.
Он чуть приподнял брови, словно спрашивая, что за театр она устроила, и Алана закусила губу, чтобы не начать оправдываться. Стоило поблагодарить его за помощь, но слова не шли на язык.
— Пожалуйста, — усмехнулся Даор Карион, будто прочитав ее мысли. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, спасибо, — ответила Алана машинально.
— Мысли не путаются? — неожиданно уточнил он.
