— А как вам удалось пройти? — будто не поверила Алана. — Директор Роберт вернулся без рук…
— Они на меня напали, — ответил Даор, накладывая последний слой. — Думаю, некоторое время там никого не будет.
Возвращаться и правда стоило как можно быстрее. Мастера, создавшие такой вариант амулетов подчинения, могли приготовить куда более серьезную ловушку, воспользовавшись обратным механизмом действия: стоило им совместить ее с путами, свивающимися тем крепче, чем сильнее попавший в них, — и подобное путешествие могло стать по-настоящему опасным. О себе Даор волновался мало: убить его было чрезвычайно тяжело, он умел и любил разрушать оковы, с удовольствием обучаясь вскрывать самые сложные из них. Однако это требовало времени, и на те секунды, что ему бы понадобились, он не стал бы оставлять Алану одну.
Кем бы ни оказался создавший так напугавшую всех преграду мастер, как бы ни был силен и талантлив, одно то, что прихода кого-то масштаба Даора Кариона он не предусмотрел, говорило о том, что артефактолог молод и неопытен. Но теперь, если его не было среди испепеленных Даором пар-оольцев, он догадается об упущении. И успеть вернуть Алану в Приют нужно было до этого.
Кроме того, Даор подумывал предупредить Сина. Директор был бы благодарен, и эта благодарность могла потом обернуться немалой выгодой. Сейчас, пока пар-оольцы рассредоточены, все те, кто не боится, могли воспользоваться портальными проемами и убежать так далеко, как им хотелось.
— Значит, вы всех убили, — протянула Алана, будто проверяя свое предположение. — И теперь там все мертвы и можно просто… пройти сквозь?
— Да, — не стал усложнять Даор.
— Вот как, — выдохнула Алана задумчиво. Она потерла свой испачканный нос, а потом провела рукой от бровей к подбородку — с силой, будто пытаясь смыть с себя лицо.
— Все еще думаешь, что со мной опасно? — легко поддел ее Даор. Та восхитительная легкость, испытанная им впервые в клетке разбойников, вернулась, и сейчас ему хотелось, чтобы девочка просто продолжала отвечать, не боясь называть вещи своими именами. Что она и сделала.
— Нет, думаю, что лучше всего вообще не попадать в поле вашего зрения, — очень серьезно ответила Алана.
— Не повезло тебе, — улыбнулся герцог.
Вестер Вертерхард ворвался в свои покои. Не пользуясь шепотом, он перевернул стол, на ковер полетели сочные плоды свееровых деревьев, рассыпался виноград, рухнули и покатились кокосы. Вестер сжал серебряный кувшин с драгоценным пахучим маслом так, что пальцы отозвались сладкой болью, а сама янтарная субстанция потекла тонкой струйкой на подушки.
Жаркая ночь душила его.
Столько работы пропало! Великолепные узлы, запас спинели, лучшие воины, восемь прекрасных артефактологов, несколько тонн пригодного для создания амулетов сырья. Но главное, как же это было унизительно!
Когда Ннамди усмехнулся себе под нос и, вместо того чтобы ответить на его прямой вопрос, задумчиво сказал, что Ренард может быть прав и Даора Кариона лучше в план не включать.
Когда Ренард предложил отправить Даору Кариону послание с условиями мира и когда все члены совета единогласно приняли это возмутительное предложение.
«Возможно, Вестер слишком молод, и ему рано руководить». Как они посмели?!
— Что случилось? — спросила сонная Юория. Голос ее дрожал от страха. Вестер помнил, каково это: когда твой хозяин в ярости, хочется залезть под землю, спасаясь от его гнева, и вместе с тем бросить всего себя, чтобы гнев успокоился. — Вестер? Кто посмел разозлить тебя?
Вот как она заговорила теперь. Все его враги стали ее врагами, и ненавидела она их даже сильнее, чем он сам. Вестер зло усмехнулся: с тех пор как Юория стала такой восхитительно покорной, такой восхитительно его, ему все хотелось проверить, что же она станет делать, оказавшись перед выбором. Чем был плох этот момент? Она могла бы развлечь его своими метаниями. Ведь именно так развлекалась сама Юория, смотря на танцующих в раскаленных металлических туфлях рабынь?
Он был даже более великодушен. Все то, за что следовало наказать эту женщину, не исчезло из памяти, но Вестер не стал причинять ей настоящую боль, хоть и мог покрыть жену шрамами с ног до головы, как Ннамди изукрасил эту ее служанку, — и Юория целовала бы его руки.
Вестер взял жену за подбородок, заглянул в ее миндалевидные черные глаза, будто поглощая, впился взором в узкое белое лицо и соблазнительные губы. Юория ждала, что он поцелует ее, она возбужденно и тяжело дышала, но Вестер оттолкнул жену от себя. Это лицо так напоминало ему лицо старшего Кариона, что он ненавидел и ее. В порыве гнева Вестер ответил:
— Твой дядя заходил к нам.
— Заходил? — эхом повторила за ним Юория. — Дядя был здесь?
— Он уничтожил один из четырех основных кораблей и город Лоокве — гавань, в которой этот корабль был пришвартован, — продолжал подпитывать ее фантазии Вестер. — Убил всех, кто был там. Это ведь ты хочешь услышать?
— Да… — тихо ответила Юория, пряча глаза. Боится, старается скрыть!
