— Смотри, — тихо и зло сказала Алана своему двойнику. — Смотри. Видишь себя? А теперь вспомни, какой он. Забота о тебе, да? Между вами пропасть. Остудись же!
И она опустила лицо в воду.
В этот раз они собрались не в зале, а на воздухе, в маленьком закрытом садике у обрыва. Как и всегда, их было четверо. Невозмутимый старший директор расположился на одной из каменных скамеек. Напротив него сел все еще плохо выглядевший, но уже по-прежнему отстраненно державшийся Келлфер, снова воплощавший собой собранность и жесткость. Роберт выхаживал вокруг них чуть нетвердой после полученных ранений походкой и теперь остановился у Сина за правым плечом. Сам Ингард стоял у входа в сад, невзначай прислонившись к крупному дубу.
Хотя лед уже потихоньку сковывал небольшие озерца, кажущиеся с этой открытой площадки рассыпанными по горам блестящими монетами, солнце было сегодня каким-то не по-зимнему жарким. Ингард, как и остальные директора, окружил себя воздухом с прожилками огня, чтобы не мерзнуть, и эти плохо различимые коконы поблескивали в прямых лучах, когда ветер качал ветви деревьев.
Сегодня занятий у послушников не вели, и, прислушавшись, можно было различить их звонкие голоса. Дети. Они продолжали жить, учиться, влюбляться. Война не касалась их, была лишь далекой страшилкой. Отдельные слухи о происходящем обсуждались ими как возможность показать себя, перспектива сражений — как любопытное приключение. Роберт вчера предложил рассказать им правду и дать возможность каждому принять решение, оставаться ли в Приюте, но ни Келлфер, ни Син, ни даже сам Ингард его не поддержали. Почти полторы тысячи воинов окружили Приют, вдвое больше были готовы в любой момент прийти на помощь из Фортца. Син каждый день проходил по периметру и обновлял защитные заговоры. Внутрискальные залы не были разрушены, и все же…
Ингард снова вспомнил видение, сулившее больничному крылу горящие окна, и содрогнулся. Может, не так уж и не прав был синий герцог, предположивший, что Приют, как главная цель Пар-оола, вовсе не самое безопасное место на континенте, как считал Син. В конце концов, и Малая обитель была прекрасно защищена.
Тинкас и Арам, его друзья, уже приходили в себя. О нападении они говорили неохотно, и оба предпочли предоставить доступ к своим воспоминаниям, чем рассказывать о пережитом. Впрочем, толку от этого оказалось не так уж и много: в момент нападения братья были в одном из закрытых подвалов, и первая оглушающая атака застала их за разбором старых артефактов. Некоторые из камней расщепились от всепроникающей волны, что мигом отправило их в глубокий, похожий на смерть сон. Нападавших увидеть они не успели, а пар-оольцы то ли спешили, то ли посчитали их мертвыми.
Этайн же, великая целительница, приняла удар за врачуемого ею послушника и была в таком плохом состоянии, что только Син мог разглядеть в ее искалеченном теле признаки жизни. Она до сих пор не поправилась, и, какой бы талантливой ни была Теа и сколько бы ни нашлось у нее поддержки, Этайн не удавалось вернуть в сознание.
— Я не буду делать вид, что я умник и понимаю твой великий замысел. Просто озвучу вопрос, который все остальные боятся задать, — обратился Роберт к Сину. — И когда я говорю «все», то имею в виду действительно всех, включая наших наставников, гостей и даже послушников, которые, безусловно, будут искать тот же ответ, как только волна информации докатится и до них. Син. Почему ты не сделал того, что сделал Карион?
Син указал Роберту на место рядом с собой. Тот не стал отказываться и сел, закинув ногу на ногу. Рядом со старшим директором высокий и широкоплечий Роберт казался коренастым.
— Я сделал, — просто ответил Син.
— В каком смысле сделал? — не понял его Роберт.
— Каждый день я принимал вид послушника и отправлялся порталом. Оказывался в Пар-ооле, в разных его частях. Не привлекая к себе внимания, я не позволял надеть на меня ошейник, убедительно прикидываясь мертвым. Пока они не выбрасывали мое тело, я успевал освободить и забрать с собой нескольких людей. Я действовал аккуратно, — тут Син раздраженно растянул губы, всего на миг, но как же это было жутко, — и никто не бил тревоги, думая, что пленники попросту находят возможность обрести свою смерть в море. Теперь, после красочного появления Кариона, пар-оольцы настороже и перенаправили выходы с защищенных кораблей в бесплодные пустыни. А на самих кораблях они закрылись так, что и я не смогу пройти.
Редко когда Син так подробно рассказывал о собственных планах, а подобных проявлений чувств Ингард вообще не помнил.
— Ничего себе, — присвистнул Роберт. — Так вот куда ты исчезаешь утром и вечером. А нам рассказать?
— С какой целью? Ни один из вас не сможет пойти со мной.
— Может быть, чтобы все это не выглядело так безнадежно?! — воскликнул Роберт. — То есть, пока мы тут сидим, как мыши под веником, ты между отправкой приказов и контролем вообще всего в одиночку занимаешься спасением несчастных! — Он выдохнул, беря себя в руки. — Кого, кстати? Многих?
Син пропустил упрек мимо ушей.
