Роберт ослабил силок, и она упала в круг, но Даор и бровью не повел. Сфера лопнула в его руках мелкой зеленой пылью, и то, что было заточено в ней, рванулось вверх, раскрываясь веером отвратительных глазастых головок. Олеар завороженно смотрел на эту воплощенную смерть, окаменевшую в воздухе и сразу же ринувшуюся вправо — туда, где дрожали воины серой семьи. Под жуткий аккомпанемент отчаянных возгласов червь впился в лицо одного из этих рослых мужчин, растворяясь в коже щеки. Воин тут же зашелся криком, выгибаясь вверх дугой агонии.
Олеар не понял, как рядом с серым не оказалось никого, — похоже, Роберт отпустил связывающие нити, а учитель отшвырнул всех прочь.
— Зачем? — прошептала Юория. Голос ее дрожал.
— Чтобы создать живой заговор, нужно пожертвовать частью своей жизни, они и так уже мертвы, — попытался успокоить Юорию Олеар и тут же понял, что ей подобные аргументы не показались бы значительными. — Полагаю, у них не было выбора, если им приказали.
— Он не убьет нас? — высоким птичьим голосом спросил услышавший его ответ Ив Стелер. — Ему это не нужно, да?
— Ив, твои слова можно истолковать как сомнение в адекватности герцога Кариона, — шепнула ему жена, и Ив отвернулся.
— Олеар, дядя же не убьет нас? — шепотом под ухом повторила вопрос Ива Юория.
— Нет, — ответил Олеар насколько мог спокойно. — Очевидно, герцог Карион создал связь и направил червя к тем, кто его касался или создавал. Если ты ни при чем, тебе бояться нечего.
Оскалившийся Даор Карион стоял над бьющимся шепчущим, белки глаз которого медленно наливались кровью. Олеар знал этот краснеющий взгляд: господин ломал разум, отыскивая нужные сведения. И еще до того, как червь завершил свое дело, черный герцог повернулся к уже ничего не соображавшему парню спиной. На лице Даора Кариона все так же светилась тьмой улыбка. Червь взвился за головой герцога, ища десятками глаз новую жертву, и снова ринулся вниз, к другому воину серой семьи, пытавшемуся отползти подальше. Уже убедившиеся, что их без вины не тронут, герцоги расступились, не желая ни вставать на пути, ни оказываться к обреченному близко, и червь настиг свою цель, — вместе с Даором Карионом, уже взрезавшим память несчастного.
Ощутившие свободу люди жались к деревьям. Олеара удивило, что они быстро шли, но не бежали, к тому же не выпуская из виду происходящего. Никто больше ничего не говорил, пока и второй воин не затих, а червь не вырвался свечой вверх, озираясь всеми своими головами.
Огненная вспышка поглотила отвратительное существо с громким треском. Пронесся вздох облегчения.
— Свет… — неожиданно проговорила Юория, от которой Олеар никогда не слышал подобных воззваний. — Как ужасно! Он был готов всех нас стереть с лица земли, я видела это в его глазах… Дядя убил бы всех нас из-за этой девчонки. Как их. В мучениях.
— Идиоты, — прокомментировал Олеар, успокаивая сердце. — Сами виноваты.
— Д-да, — согласилась Юория. — А что Сильвиа? Думаешь, замешана?
— Это не наше дело, — отрезал Олеар. — Видишь, он ее допрашивает?
— Это допрос? — завороженно проговорила Юория. — Никогда не видела, как дядя это делает. Я не поняла сначала…
И она, уже не дрожа, выпорхнула из-за плеча Олеара, как мотылек к пламени, стремясь увидеть больше.
Сильвиа сидела на земле и тихо, почти неслышно выла, а рядом о невидимую стену заклятиями бился закованный в круг ее сын. Даор Карион стоял над женщиной. Ярость все еще текла из его глаз, но лицо уже стало холодным и бесстрастным. Он больше не улыбался. Судя по всему, Сильвиа оказалась не так уж причастна, иначе была бы уже мертва.
— Сильвиа Лисар знала, что ее воины хотят навредить Тамалании, — наконец вынес вердикт Даор Карион. Голос его, негромкий, но всепроникающий, наполнил собой полянку. — Корвен и Варре обязаны были рассказать герцогине о полученном от Ренарда Лисара приказе — и рассказали столько, сколько могли, надеясь, что госпожа их остановит. Она не остановила. — Он наклонился к Сильвиа, съежившейся на земле. — Ты предположила, что Ренард хочет взять мою Алану под контроль, и обрадовалась этой возможности. Ты нужна для ритуала и только поэтому все еще жива. Если ты хоть словом, хоть действием помешаешь мне, я убью твоего бастарда-сына. И не сомневайся, это будет очень тяжелая смерть.
Айден застыл за куполом. По щекам его текли слезы бессилия, он что-то говорил, но спрессованный воздух глушил звук.
— Я поняла, — выдавила из себя Сильвиа.
— Айден, решай, — распорядился черный герцог. — Ты даешь мне сейчас поместить в твое сердце это, — в руках его сверкнуло что-то, похожее на сияющую песчинку, — и твоя мать не проводит остаток пути совсем без кожи.
— Вы не посмеете ее освежевать, — прошептал парень бледными губами.
— Не давай ему разрешения! — взвилась Сильвиа. — Я лучше…
И упала обратно, безголосая. Вся левая половина ее лица и шеи и левое плечо под тканью зашипели, опаленные. Кожа, сожженная магическим пламенем, закипела желтизной и обнажила тошнотворно-багровый слой мышц. Сильвиа закричала, закрывая кровавую маску руками, и упала на бок, содрогаясь.
