Аринелла, дежурившая у постели старшего директора и не позволявшая себе вернуться в собственные покои, встречала Ингарда одним и тем же потухшим, скорбным выражением лица, мигом рушившим его надежду на то, что Син очнулся. Ее сухие от напряжения красные глаза, дрожащие руки, плотно сжатые губы говорили ему больше, чем могли бы сказать слова. Каждый день она подходила к Ингарду очень близко и спрашивала:
— Ты видишь?
— Нет, — честно отвечал Ингард. Судьба Сина мерцала перед его мысленным взором, сливаясь своими волокнами в белый шум. — Все еще ничего.
В этот раз Аринелла вышла к Ингарду иначе. Сухие губы были полуоткрыты, взволнованная наставница шумно вдыхала и выдыхала, будто пробежала несколько лиг. Но на щеках розовел румянец, и глаза были живыми, совсем не измученными, хоть и вряд ли она спала больше чем обычно.
— Директор Син очнулся, пока я была у Келлана, — выпалила Аринелла с порога. — Он сейчас в сознании! Просил позвать тебя. Скорее!
Волна счастливого облегчения окатила Ингарда с головы до ног. Вся та обреченность, обрушившаяся на Приют в последние дни, вдруг расступилась, уступая место свету надежды. Берущие Приют в кольцо пар-оольские воины, гулко дрожащий вдалеке защитный купол, видения горящих окон целительского корпуса, угрюмые наставники и испуганные послушники, бесцельно и скорбно слоняющиеся слуги отбывших герцогов и даже проблески скорой смерти тут и там — все это, раньше камнем придавливавшее Ингарда к земле, теперь показалось ему не таким окончательно безнадежным.
Ингард вмиг преодолел четыре пролета лестницы и, еще до того как Аринелла догнала его, шагнул в келью, где раньше спал — а теперь бодрствовал — старший директор.
Син лежал на кровати, укутанный исцеляющими заговорами с головы до ног. Плотный полог мерцающих рун, покрывавших стены и спускавшихся с потолка к его кровати, едва заметно пульсировал в ритм с глубоким дыханием. Небольшая кровать, которую Аринелла установила для себя в дальнем углу кельи, смотрелась в этом голубом облаке как темный провал. Было влажно и прохладно, хотя единственное окно плотно затворили. По стенам кельи, не мешая заговорам светиться, вился цветущий и нежно благоухающий плющ: Аринелла хотела, чтобы Сину, выросшему в Пурпурных землях, было приятно проснуться среди цветов.
На столике у кровати Сина стояла крупная чаша с каким-то отваром, и прямо на дерево столешницы было брошено мокрое полотенце.
По лицу и шее Сина больше не тянулись ожоги, теперь их место заняли розовые шрамы с гладкими краями, как если бы кусок кожи попросту срезали. Глаза старшего директора были полуприкрыты, но веки едва заметно дрожали.
— Добро пожаловать обратно, — с радостью поприветствовал его Ингард.
Син тут же открыл глаза. Взор его, ясный и синий, был таким же цепким, как и обычно. Ингард ощутил, как в груди будто расслабляется узел.
— Я не уходил. Аринелла, спасибо, оставь нас, пожалуйста, — обратился он к застывшей у дверного косяка наставнице.
Его голос, лишенный того жуткого сипа, звучал как обычно, может чуть тише. Страдания в нем не было.
— А мы уж решили, что ты нашел новый способ путешествовать, — улыбнулся Ингард. На глаза наворачивались слезы радости, которых он не стыдился. — Как ты себя чувствуешь? — уточнил он, садясь на край кровати.
— Ловушка в лоскуты прожгла мою емкость, — едва заметно пожал плечами Син. — Я собрал ее. Теперь и тело должно исцелиться. Аринелла настаивает, чтобы я не покидал эту келью еще минимум неделю.
— Она перестраховывается?
— Вероятно. Однако сейчас в бою я буду немногим лучше не способного шептать человека, — спокойно констатировал Син, будто это не было для него катастрофой. — Введи меня в курс дела.
— Ты уверен, что тебе не нужно медитировать или еще как-то восстанавливаться в покое? — усомнился Ингард. Конечно, Син оставался собой: сразу к делу, несмотря ни на что. Это успокаивало и резало по сердцу. Ингард даже себе боялся признаться, что почти похоронил друга.
— Уверен.
— Отряд еще не обнаружили. Портальная почта работает, и, вероятно, письма не перехватывают. Роберт связывается со мной дважды в день. Там у них обнаружились предатели, но никто серьезно не пострадал. Пар-оольцы перебрасывают сюда все больше народу, и мы не знаем как. Есть предположение, что они все же используют порталы, вероятно какие-то другие. Вчера твой запирающий Караанду заговор истощился, и число их шепчущих резко возросло, в лесах вокруг сейчас не меньше пяти сотен, может вдвое больше.
— Они пополняют свои ряды?
