Три крупные капли упали на лист, и буквы под ними поплыли, размываясь по желтому пергаменту сиреневыми потеками. Глаза жгло. Не сдерживая всхлипов, Алана согнулась пополам, словно ее кто-то ударил в живот, а после медленно опустилась на поваленный ствол большого ясеня, в ободранных ветвях которого Роберт установил почтовое портальное окно. Дышать было тяжело. Сотни мыслей, чувство вины, жгучий стыд, надежда, страх и боль разом обрушились на Алану, сминая ее, как лавина.
— Свет, прости меня… — прошептала она, рыдая. — Как же мне жаль!..
Теплые руки легли на ее дрожащие плечи. Алана вздрогнула от этого жара, прорвавшегося блаженством сквозь безнадежность, и подняла голову: знакомые черные глаза смотрели на нее нежно и внимательно. Черный герцог стоял рядом с ней, опираясь одним коленом о землю, и его лицо было совсем близко. От него веяло свежим холодным воздухом.
— Алана. — Даор сделал попытку забрать из ее рук письмо, но она сжала пальцы до боли, и он не стал рвать пергамент. — Что случилось?
— Пожалуйста, уйдите, — выдавила Алана из себя, изо всех сил не давая душащим рыданиям, комом сводившим горло и грудь, прорваться. — Я очень прошу вас, оставьте меня сейчас одну.
Лик Даора Кариона, этот белый овал с черными провалами глаз, плыл, растворяясь в сумерках.
Ему нельзя было знать, о чем она думала! Нельзя, чтобы он понял: первое, что ощутила Алана, получившая письмо Келлана, было не любовь, не
Вина дробила ей ребра.
Длинные сильные пальцы Даора невесомо скользнули по ее лбу и волосам, потом по спине. Герцог сел рядом с ней на ствол и аккуратно, но настойчиво привлек ее к себе. Тепло его рук, запах холодного ветра и само присутствие Даора добавляли к отчаянному чувству вины нотки запретной сладости и абсолютной беспомощности. Алане сильнее, чем когда-либо, захотелось сжаться в комочек на его твердой груди, закутаться в руки и задержать дыхание, останавливая этот момент.
И это было чудовищно. Она была чудовищем, предававшим единственного, кто по-настоящему ее любил.
Поэтому Алана собрала все силы — и оттолкнула Даора дрожащими ладонями, а затем вскочила, чуть не выронив письмо.
— Уходите, — потребовала она. И тут же добавила: — Пожалуйста! Только не вы.
Некоторое время герцог разглядывал ее, — Алана ощущала кожей его взгляд, и знакомый жар загорелся на щеках. Наконец Даор медленно, будто неохотно, кивнул.
— Если ты захочешь поговорить, я рядом, — тихо сказал он, вставая. — Только скажи, чем я могу тебе помочь.
Алана лишь помотала головой, пряча лицо в ладонях.
Не прошло и пяти минут, как Алана, зажмурившаяся и обхватившая себя руками, почувствовала мягкое прикосновение к плечу. Это точно не было касанием черного герцога: лишь способ привлечь внимание, а не вовлечь в контакт. Алана вскинулась, надеясь, что выглядит не слишком жалко.
Перед ней стоял директор Роберт.
— Алана, если ты хочешь послать ответное письмо, сделай это прямо сейчас. Мы ломаем и оставляем портальное окно здесь и уходим быстро.
— Почему? — моргнула Алана, сосредоточиваясь. — Что-то случилось?
— Прямо сейчас, Алана, — с нажимом повторил Роберт, протягивая ей перо и лист синеющей в сумеречном свете бумаги. — У тебя пара минут.
Ничего не понимая, Алана взялась за перо.
Костер сильно искрил, будто кто-то бросил в него хвою. Уже успевшее посинеть и потемнеть небо утягивало поток этих искр, и они тухли где-то в вышине — между черными нитями ветвей разрозненных молодых осин и ясеней. Кричала какая-то одинокая птица.
Светлячки роились у нераспряженных лошадей, нетерпеливо переступавших копытами.
Огонь выхватывал из темноты уставшие, напряженные лица. Герцоги, как и обычно, расположились на воздушных блоках, и только Сфатион Теренер ходил вдоль этих подушек, словно не мог усидеть на месте. За спинами своих господ безмолвно нависала стража.
Алана пригляделась: за леди Лианке стояла, опираясь на дерево, Гвиана. Вид у нее все еще был больным: губы плотно сжаты, брови сведены, а руки и корпус на удивление расслаблены, и казалось, что тонкий, как посох, ствол осины — единственное, что помогает ей удержаться на ногах. Увидев, что Алана рассматривает ее, Гвиана улыбнулась самыми краешками губ и кивнула, будто говоря: «Все в порядке!»
Даора Кариона в общем кругу не было. Но стоило Алане шагнуть в оранжевое световое пятно, он тоже выступил из темноты, протягивая к ней руку ладонью вверх. Никто ничего не говорил, но Алана ощущала тревожащее, дискомфортное и даже пугающее внимание. На миг ей показалось, что все вокруг нереально и она находится на сцене. Стремясь избавиться от этого ощущения, Алана шагнула к герцогу, но руки его принимать не стала, а сразу опустилась в оставленное ей кресло и вежливо поблагодарила, — показалось, что в напряженной тишине ее «спасибо» разнеслось на лигу вокруг.
Роберт выступил вперед.
