— Да. Деточка, ты так расстроилась, — запричитала старушка. — Извини. Не говори Алане этого, пожалуйста. Скажи про Еву. И про то, что мама теперь лежит рядом с папой, а я навещаю их могилку.
— Я скажу, — согласилась Алана. — Простите. Алана столько рассказывала о вас…
Даор видел, что девочка на грани рыданий, чувствовал, как горе опаляет ее душу невыносимым жаром сожаления и вины. Он рад был только, что Миле неизвестно, как Юория пыталась добиться у Вилы сведений об Алане и что для этого делала.
Алана так крепко стиснула прижатые к груди кулачки, что ногти, наверное, впечатались в кожу. Все ее тело била дрожь. Старушка посмотрела на нее внимательно, куда внимательнее, чем раньше, Алана вскинула голову, встречая этот затуманенный взгляд своими полными слез глазами…
—
Алана вскочила, спотыкаясь, и бросилась к бабушке, убеждаясь, что со спящей старушкой все в порядке. Услышав дыхание, она обняла ее седую голову очень крепко, а потом отпустила, отступая. Бедняжка продолжала дрожать. Она отходила назад, словно стараясь отдалиться от горя, и, когда ткнулась в Даора, остановилась, не убегая, а только сама согнулась от рвущегося наружу всхлипа.
Даор обхватил ее сзади, крепко прижимая к себе, укутывая плащом. Впервые за долгие годы он не знал, как быть, и ощущал себя по-настоящему беспомощным. Боль текла через эр-лливи, а Алана плакала, беззвучно трясясь и размазывая по лицу слезы. Он держал ее хрупкие плечи, целовал волосы и не знал, что сказать и что сделать, чтобы ей стало лучше, поэтому предложил единственное, чем привык успокаивать бьющихся в истерике людей.
— Алана, хочешь, я магически успокою тебя? — шепнул он ей, но она отчаянно затрясла головой. — Хорошо. Я рядом.
Алана вдруг рванулась из объятий, оборачиваясь, а потом стала бить его по груди и рукам своими маленькими кулачками, цепляясь за ткань камзола, изо всех сил, с криком и пылом, которого Даор не ожидал. Ее удары были почти невесомыми, неощутимыми, и он просто дал ей продолжать, пока она, тяжело дыша, не закричала через слезы:
— Это вы, вы сделали из нее предательницу! Я знаю! Вы приказали Юории! Это вы во всем виноваты! Ненавижу вас, ненавижу! Она ведь служила вам!
Движения девочки становились все слабее. Даор продолжал придерживать ее за спину, не отвечая. Алана ошибалась — Юория поступила вопреки его приказу, — но это было не важно. Важно было, что боль девочка не держала внутри, и, хотя она не успокаивалась, резкость ее пропадала, оставляя за собой сосущее чувство пустоты, которое было намного лучше выворачивающего наизнанку страдания.
Потихоньку Алана успокоилась и повисла на его руках, как тряпичная кукла. Даор нежно чуть приподнял ее — и вместе с ней опустился на пол, по которому проложил полосу теплого плотного воздуха. Девочка села, поджав под себя ноги, и согнулась, упираясь ладонями в пол. Она тяжело, надрывно дышала. Самообладание возвращалось к ней.
Даор вдруг вполне серьезно испугался, что она начнет сейчас извиняться, снова отгородится от него, попытается убежать. Но вместо этого Алана спросила, все еще глядя куда-то вниз:
— Что на самом деле произошло? Я не думаю, что поверю вам, но… Пожалуйста, расскажите мне. Я хочу знать, как так получилось, что весь мой мир оказался разрушен и мои близкие мертвы. Если та клятва что-то значит, то учтите: если вы солжете, это точно будет причиненным мне вредом.
Даор грустно усмехнулся. Конечно, это бы не сработало, и он все равно смог бы солгать, но хорошо, что Алана так заблуждалась, — сейчас, только сейчас.
Было так просто представить все в нужном свете, чтобы она не сердилась на него и обрушила весь свой гнев на Юорию! Но герцог отмел эту возможность почти со злостью.
— Юории было приказано сымитировать нападение сыновей Теренера на Голденеров и убить нападавших. Для того чтобы она могла проникнуть в поместье Голденеров, требовалась помощь шепчущего изнутри, и я отдал приказ Виле разомкнуть защитный контур, что она и сделала. Юория по своей глупости решила порадовать меня ослаблением других земель и присоединением к Черным землям Зеленых — и убила всех, кто был на празднике, включая собственных воинов. Она временно отпустила Вилу, создав той ложные воспоминания о нападении Теренеров, но твоя мать никому об этом не рассказала, кроме тебя. Так что Юория прилюдно и с целью устрашения казнила Вилу за предательство и принялась за твои поиски, понимая, что ее идиотская затея не оправдывается. Я приказал ей представить тебя императору для дачи показаний — тогда мы еще не были знакомы. Но когда она нашла тебя, сын Келлфера забрал тебя в Приют.
Алана наконец смотрела на него прямо и внимательно. Ресницы ее все еще были слипшимися от слез, белки глаз — красными, и лицо словно пылало, но взгляд стал решительным.
— Вас не было здесь, когда она это делала?
— Не было.
