Город, окутанный кольцами драгоценных каменных жил, был укрыт не хуже Приюта Тайного знания. Проследив уходящие вниз следы, черный герцог понял, как Сину удалось запечатать Караанду со всеми обитателями: он использовал их же периметр. Это открывало старшего директора Приюта с новой, неожиданной стороны — Даор раньше и не предполагал, что тот может оказаться не только выдающимся магом, но и сильным артефактологом, — и определяло как еще более опасного противника в случае прямого столкновения.
Если бы Даору не нужно было спешить, он с удовольствием посвятил бы разбору хитрой структуры день или два, но сейчас дал себе лишь пару минут: коснулся поверхности клыков, вырывавшихся из песка щербленными каменными обелисками, верхушек уходящих глубоко под землю строений. Силовой отзвук был мощным, гулким — и, увы, непреодолимым.
Южные врата, у которых Даор появился, были закрыты и тоже светились вязью рун, как и двери храма. Скрытый отводящей глаза завесой, Даор подошел вплотную к кованым створкам, куда более крепким, чем они выглядели на первый взгляд. Всего несколько мгновений; двери поддались, жалобно скрипнув, пустили его внутрь — и тут же захлопнулись за спиной, замерцав вторым слоем знаков.
Мгновенно в проеме стены оказались трое стражников, а на Даора, только ступившего внутрь, просыпался дождь из мелкой необработанной спинели. Металл прорезал завесу и запутался бы в волосах и одежде, если бы Даор не укрылся заранее капюшоном. Он сделал шаг внутрь, отряхиваясь, скрывая лицо. Наконец черный герцог откинул капюшон — и пар-оольцам предстал темнокожий и седовласый старик.
— Что это? — спросил Даор удивленно, поднимая с земли горсть спинели и не показывая, какую боль вызывает ее прикосновение. — Как будто грязное серебро. Колется еще.
И отбросил крошку, как грязь.
Охранники переглянулись: маленький спектакль почти убедил их, что проникший сквозь ворота пар-оолец — не шепчущий. Приготовленные для боя сети опустились, а еще один громила положил руку на скрытый наверху, за глиняными столбами, рычаг, поднимавший преграждавшую сейчас путь решетку. Массивные клинья были крепкими, увитыми магией, как оплеткой. Даор не мог не признать: островитяне отлично подготовились к приходу даже самых сильных гостей — это пространство между легко вскрываемыми воротами и выглядящей безобидной, но на самом деле связанной с общим защитным периметром решеткой вполне могло стать серьезной западней.
— Ты как вошел? — недружелюбно прокаркал один из стражей.
— Так открыто же было, — пожал плечами Даор, прикидывая, сможет ли разрушить стену изнутри.
— Город закрыт! — отрезал второй. — Уходи!
Даор поднял голову: амулет, затруднявший использование тайного языка, был впечатан в потолок, и его волны отзывались головокружением и легкой тошнотой. Вот только Даору не требовался тайный язык.
— Я все-таки пройду, — усмехнулся он, бесшумно перешибая шейные позвонки и окутывая водой голосовые связки всем четверым.
Пар-оольцы, парализованные и сломанные, осели, хрипя и булькая. Ни один не успел активировать сигнальный артефакт — и ни один артефакт не активировался сам со смертью своего носителя. Мужчины смотрели на черного герцога отчаянно, ненавидяще, со страхом. Их глаза расширились, когда они увидели заменившую их простенькую иллюзию: четыре воина продолжали нести вахту как ни в чем не бывало. Их можно было понять — пар-оольцы не знали о других магических системах, и происходящее наверняка казалось им невозможным.
— Здание с башней-полумесяцем, — коротко бросил Даор, отбрасывая сапогом сеть и присаживаясь у ног ближайшего громилы. — Где оно?
Образ, выжженный из сознания Ннамди, оказался достаточно простым, а храм с камнем — весьма приметным. Искать его самостоятельно в большом, начиненном тысячами сбивавших его чутье артефактов городе Даору было незачем.
— Ты кто? — выдохнул пар-оолец, когда Даор вернул ему возможность говорить. — Я ничего тебе не скажу.
Упертые, не боящиеся смерти и мнящие себя людьми чести дикари уже начинали раздражать. Не тратя времени на чтение разума, Даор снял с пояса мужчины кристалл, раздавил его в пыль и прикончил упрямца. Затем подошел к следующему, вращавшему темными глазами, как вытащенная из воды рыба:
— Где?
Тот попытался потрясти головой, но ему это не удалось. Тогда он зажмурился, принимая смерть.
Как Даор и предполагал, третий подробно, сбиваясь от волнения, объяснил, куда идти. В глазах его стояли слезы ненависти то ли к себе, то ли к Даору. Когда и эти глаза остекленели, Даор протянул воздушный силок наверх, на огражденную глиняными столбами площадку, подхватил обмякшее тело сторожившего решетку воина и швырнул его прямо на рычаг. Решетка со скрежетом поползла вверх.
Здание архива, скрывавшее в своих подземельях ход к хранившему последний камень храму, было совсем рядом, но краткий путь к нему лежал через рыночные ряды.
